Душехранитель (Книга 1)
Шрифт:
– Это мой друг, - поспешил объяснить Игорь.
– Тот самый Александр...
– Тот самый?!
– не зная, то ли радоваться, то ли волноваться, переспросил бывший чиновник.
– И вы вместе...
– Угу. У нас это... консилиум, - Гаррик даже сам удивился, как его язык сподобился ввернуть это слово.
На веранде возникла супруга Хозяина, крупных размеров тетушка, похожая на школьных директрис эпохи НЭПа, культа личности, оттепели и застоя. Вытирая красный нос платком, она всхлипнула.
Наверху что-то грохнуло или кто-то прыгнул.
– Развязался,
– понижая голос, вздрогнул Гарик.
– Не-е-е-т!
– навзрыд проголосила Супруга.
– Это он целый день сегодня шкаф роняет... Поднимет - уронит, поднимет... Что за наказание?! О, господи Всемогущий, прости и помилуй!
Гарик незаметно подмигнул телохранителю и, когда Хозяин с Супругой, взяв по свече, пошли в дом, улучил момент, чтобы шепнуть:
– Во где сидят самые верующие! Им по долгу службы - со свечкой, как со стаканом...
В темноте Саша был не похож на себя. Скорее - на пожилого мужчину с темным лицом и благочинной, но все равно чуть насмешливой улыбкой. Или Гарику это лишь привиделось с перепугу: грохот наверху стоял неимоверный, стены тряслись.
И тут оттуда донесся вой. На кухне с сушилки посыпалась посуда, а тетушка так задрожала, что стук ее зубов был слышен в радиусе пяти квадратных метров коридора.
– Наконец-то!
– прорычал какой-то ненатуральный голос. Как я рад, братишка, как рад!
Стелясь подобно тени над ступеньками, Саша бесшумно побежал наверх. Игорь, бросив сумку там, где стояли Хозяин и его Супруга, едва поспевал следом за телохранителем.
Саша сам нашел нужную дверь и, не мешкая, толкнул ее.
– Я уже соскучился!
– ликующе проорал кто-то из комнаты, и вместе с воплем оттуда вырвалась страшная вонь, как из прохудившейся канализационной трубы. Забить ее были не в состоянии даже ладанные курения. По-видимому, и в склепе не могло быть такого тошнотворного смрада.
Тем не менее, Саша вошел и не поморщился. Игорю показалось, что вокруг приятеля образовалось что-то вроде поля, источающего запах мяты, имбиря, хвойного дымка и еще чего-то, чуть терпкого и очень южного. Это поле забило вонь.
– Стрелки-то сошлись, Ал!
– невероятно грубым, лающим голосом прокричал связанный и примотанный к спинкам кровати подросток лет шестнадцати, худой, как скелет, с черным лицом. Ребус разгадан!
– Глотку порвешь, - негромко ответил Саша, и чудовище в человеческом облике осклабилось.
Телохранитель подошел к кровати, встал одним коленом на матрас и наклонился над лежащим полутрупом:
– Уйди!
– приказал он ему и приложил руку к груди больного, густо покрытой рвотной массой. Гаррик скривился от омерзения, но жуткая маска с лошадиными зубами и ненавидящими, но необычайно умными глазами действительно куда-то убралась.
– Как давно ты разбил ту вазу, тезка?
Теперь он смотрел в глаза заморенного мальчишки, больше соответствовавшего видом своему возрасту, чем до этого. В глазах подростка был отчаянный страх, и, тихо постанывая, Шурик плакал.
– Ну, и зачем было баловаться, Саш? С реликвиями надо осторожнее: не ты делал - не тебе и бить...
– Я... случайно...
– проскулил Шурик нормальным, человеческим голосом.
Тут рожа вернулась, и вонь заклубилась по комнате с новой силой:
– Неужели ты не рад братцу-Тессетену, Ал?! Кстати, братишка, а ты не в курсе, почему все-таки людская молва приписывает нам кровные узы? А где сестричка-Танрэй?! Где моя маленькая обезьянка-Танрэй с её круглой попкой и соблазнительными персями?! Ты не находишь, что все это уже попахивает инцестом?!
– Ты снова выбрал человека, у которого отсутствует "валентность", Сетен... Это с твоей стороны очень глупое решение... Ты напоминаешь маньяка, ты еще не понял это за полторы тысячи лет?
– Ну, у меня слишком много дел, чтобы предусмотреть все... Вот, с вами, например, пообщаться, дорогие мои соотечественники... Вспомнить кое-что... Ведь нам есть, что вспомнить, правда, братишка?!
Саша повернул голову в сторону Гарика и не ответил. Рожа продолжала:
– Пропади вы пропадом с вашими реликвиями и регалиями, ничтожные языческие божки! Охо-хо!
– подросток улегся поудобнее и пошевелил задранными кверху руками.
– Хоть развяжи меня, что ли? Для разнообразия... Да, братишка Ал, а как тебе удалось выпутаться? Я недооценил тебя в свое время... Ну, самую малость, конечно... Промахнулся - и пропустил столько интересного! А уж как соскучился! Позови скорее пухленькую мартышечку Танрэй, Ал! Она ведь здесь? Ей тоже не терпится увидеть дражайшего дружка-Тессетена? А как мне не терпится чмокнуть ее в похотливые губки! А что, у нее по-прежнему такой же бархатистый животик, как и раньше? А, кудесник?
– и вдруг он затараторил на каком-то тарабарском наречии, Игорь и не слышал такого - может, на суахили каком-нибудь? В любом случае, вычленить какое-то одно слово из этого потока было невозможно, даже уже услышанные имена сливались с общим фоном и терялись.
– Саш!
– шепотом прервал его болтовню Гарик (он слышал подобную чушь уже несколько дней кряду и чрезвычайно утомился).
Телохранитель сказал что-то Шурику на ТОМ ЖЕ ЯЗЫКЕ (!!!) и повернулся. Игорь растерянно кивнул на больного:
– Ты знаешь, что с этим делать? Может... эт самое... врача - того?..
– Слушай, чародей!
– теперь уже раздраженно прорычала рожа.
– Турни-ка ты этого горе-чертогона к такой-то матери! Он со своей тупостью мне уже вот где сидит!
– Выйди, Гарик, - кивнул Саша.
– Внизу, в сумке... И будь наготове...
– А что там у вас в сумке, ребятишки?
– встрял Шурик.
– Сюрприз для тебя. Танрэй собственной персоной...
– Да неужели?! Сама сестренка-Танрэй не побоялась прийти к любящему маленькие пальчики на ее ножках Тессетену?!
– Ну да. "Не могу, - говорит, - без брата-Тессетена"...
– М-моя - м-моя!
– иронично, но в то же время не без некоторого - показного, впрочем - умиления проблеял подросток голосом простуженного крокодила.
– Гарик, иди!
– настойчиво и тихо повторил Саша.