Душегубы
Шрифт:
Ваня тоже проснулся по этой команде. Точно так же, как Валерка, то есть с ощущением молниеносно возникшей в мышцах силы, управляемости и боеготовности. И очнулся с полным представлением о том, где находится, с четким восприятием окружающего мира абсолютно свежей головой.
А находились они там же, где их поместили в ложементы и подвергли какому-то тестированию, после чего сделали уколы.
Сколько времени прошло после укола, который был последним наиболее четким воспоминанием о том, что предшествовало погружению в сон, обоим почему-то казалось несущественным.
Да и вообще, ни тот, ни другой не ощущали
Клара Леопольдовна и Зинаида Ивановна отстегнули ремешки, удерживающие Валерку и Ваню в ложементах, и стали понемногу отмачивать с их тел «таблетки с усиками», то есть датчики. Процедура эта была затяжная и не шибко приятная. Если бы Валерка и Ваня переживали ее, пребывая в обычном состоянии, то, наверно, немало почертыхались бы и поворчали, потому что клей был прочный и «таблетки» отмачивались с трудом. К ним прилипали и выдирались с корнем разные мелкие волосинки, а вдобавок растворитель был какой-то едкий и шипучий. Потом им еще кожу спиртом протерли, должно быть, для дезинфекции, отчего защипало и зачесалось еще больше.
Тем не менее ни Валерка, ни Ваня никакого неудовольствия не выказали, не пискнули и не дернулись ни разу. Даже никакие непроизвольные движения с их стороны не наблюдались.
— Отлично! — порадовалась вслух Зинаида. — Полное подчинение команде. Интересно, насколько у них вообще понизился болевой порог чувствительности?
— Боже мой, Зинаида Ивановна, не делайте этого, ради Бога! — проныла Клара Леопольдовна. — Я этого не вынесу! Это же пытка!
— Ерунда. Представьте себе на минутку, что вы — Ильза Кох или доктор Менгеле.
— Господи, этот ваш юмор!
— Не беспокойтесь, резать никого не будем. Просто пару раз приложим электроды с заведомо безопасным напряжением и силой тока. Ну, давайте!
Ничего не произошло. Мышцы отреагировали — сократились, но оба подопытных никак не отреагировали.
— Позже проведем более точные исследования, — пообещала Зинаида. — А пока и это достаточно показательно. Они практически отключены от болевых ощущений.
— Не могу отделаться от ощущения, что они мертвые… — пробормотала Клара.
— Переведите лучше ложементы в вертикальную позицию. И вообще, Клара Леопольдовна, не забывайте, что вы у нас в центре зарплату получаете, причем такую, какую вам ни в одной клинике России, даже в МНТК «Микрохирургия глаза» у Федорова, платить не будут. Все эмоции, фантазии, бабские глупости не оплачиваются.
— Неужели вам их не жалко?
— Жалко у пчелки. Мне было жалко только двух людей: сестру Ленку и ее мужа Димку. Я даже отца-пьяницу не жалела. Потому что Чебаков помер так, как планировал. А те, кто жив, жалости вообще не подлежат.
— Все, ложементы в вертикальном положении.
— Спасибо. Будем подавать вторую команду. Проверим, как они отреагируют на обычный сигнал, уже находясь в вертикальном положении… Подъем!
Валерка и Ваня разом выскочили из вертикально стоящих ложементов. Глаза за какие-то доли секунды определили, где находится их обмундирование, а ноги уже бегом
— Напра-во! — скомандовала Зинаида, постаравшись в максимальной степени придать голосу военную интонацию.
Никакой старшина или даже ротный не сумел бы найти дефект в исполнении этого строевого приема. Синхронность и четкость движений были идеальные.
— Господи, — пробормотала Клара, — роботы, настоящие роботы!
— Помалкивайте, — обрубила Зинаида, — не разводите лирику. Может быть, это вообще лучшие люди на земле. Самые лучшие.
Валерка, стоя в затылок Ване после исполнения команды «направо», все это слышал. И Ваня слышал. Но ни до того, ни до другого смысл сказанного Кларой Леопольдовной не доходил. Они воспринимали только то, что говорила Зинаида. Именно ей они подчинялись беспрекословно и никому больше. То, что она назвала их лучшими в мире, мгновенно привело их в приподнятое, восторженное состояние.
Зинаида сняла белый халат и шапочку, надела пальто и приказала:
— Следуйте за мной!
Она двинулась по коридору к выходу из склада-лаборатории, а Ваня с Валеркой не отставали от нее, словно утята от мамы-утки. Им и в голову теперь не приходило задать хотя бы вопрос, куда их ведут и зачем. Ваня держался точно в затылок за Зинаидой, соблюдая уставную дистанцию, а Валерка — следом за Ваней. Шли в ногу, причем Зинаида не раз ее меняла, семеня в своих сапожках, но ребята мгновенно на это реагировали и ни разу не засбоили. Ни на порожках дверей, ни на выходе из калитки.
Клара Леопольдовна осталась в лаборатории, испуганная и подавленная тем, что увидела. Но что она могла сделать? Только поохать в тряпочку…
У дверей спортзала стояли Фрол и Вика. Они, видимо, дожидались появления Зинаиды с ребятами.
— Ну? — спросил Фрол. — Как самочувствие у бойцов?
— Этот вопрос, господин Фролов, теперь существенной роли не играет. Сейчас нужно справляться не о том, как они сами себя чувствуют, а об объективных медицинских показателях. Если вас это интересует, то могу доложить, что на данный момент клиническое здоровье у обоих нормальное. А самочувствие у них будет такое, какое я для них выберу. Сейчас они чувствуют себя прекрасно, у них отличное настроение, и они могут выполнить любое задание в пределах своих реальных физических и интеллектуальных возможностей. Но могу сделать их абсолютно бессильными и ни на что не способными. Одной командой голосом.
— Серьезно? — недоверчиво прищурился Фрол. — А меня они не послушают?
— Нет. И вас. Та… Вика, они не послушают.
— Мне-то можно не объяснять. Я это состояние не понаслышке знаю.
— Я в курсе. Но, может, вам интересно ознакомиться с их новыми возможностями? На сколько они от вас отставали во время последних пробежек?
— Соловьев метров двадцать проигрывал в лучших забегах, а Русаков меньше, чем на сто, не приближался. Правда, я не форсировала, шла в среднем темпе.
— Сами-то вы как себя чувствуете. Вика? В хорошей форме?