Душегубы
Шрифт:
Валерка против такого щадящего режима тренировки никак не возражал, а Ваня расхорохорился: каких, дескать, бойцов может эта тетенька подготовить?
Однако уже после завтрака, когда они явились в тот самый тир, где сдавали свой первый, жуткий, экзамен. Вика предстала перед ними в совершенно ином виде.
— Предмет — огневая подготовка, — очень даже по-военному объявила ребятам эта совсем штатская по виду «тетенька» (для 19-летних сопляков-солдатиков Вика, которой было несколько за тридцать, представлялась довольно старой), — ручное огнестрельное оружие ближнего боя. Подошли к столу, руками пока ничего не трогать!
У Валерки и Вани
— Проверка знаний, — объявила Вика, и указала на один из пистолетов. — Что за инструмент? Русаков!
Валерка такого отродясь не видел. Помнил только, что в каком-то фильме про войну актер, игравший немецкого офицера, тыкал такую же пушку под нос пойманному партизану и говорил: «Ми пудем фас немношко фешать!» А может, и не такую, хрен его знает… Правда, Валерке доводилось слышать названия немецких пистолетов — «вальтер» и «парабеллум». Сказал наугад:
— «Парабеллум». — А оказалось, «вальтер» образца 1938 года.
Ваня, тот многие знал: и «ТТ», и «беретту 92 СБФ», и «кольт» образца 1911 года, и «ПСМ» (пистолет самозарядный малогабаритный), и настоящий «парабеллум» 1908 года. Не узнал он только небольшой пистолет, который Вика назвала «дрелью», и другой, очень на него похожий, — «марго-байкал».
Затем Вика показала им целый набор пистолетных патрончиков и попросила определить на глаз, какого они калибра и к какому оружию подходят. Тут и Ваня оказался пас. Даже хорошо знакомый 9-миллиметровый от «ПМ» перепутал с немецким от «парабеллума». А Вика строго заметила, что путать их нельзя — «макаровский» на целый миллиметр короче немецкого. Вроде и ерунда, а если перепутаешь — при стрельбе может выйти задержка.
Ваня немного стушевался, а потом не без ехидства заметил, что, мол, выучить все эти вещи может и музейный работник. И поинтересовался, умеет ли Вика стрелять.
Вместо ответа инструкторша выдала им пять чистых мишеней и велела развесить на пяти направлениях.
А потом начались чудеса. Вика предложила парням отойти, назад и не дышать ей в затылок. Сначала она зарядила по три патрона в пять разных пистолетов, разложила по огневому рубежу, обеими руками взяла лежавший с левого края «стечкин», подогнула колени и, одним движением наведя пистолет на мишень, трижды нажала спуск. Грохот последнего из выстрелов еще стоял в ушах, когда она прыгнула в сторону, схватила в левую руку «Макаров», а в правую «беретту» и с двух стволов, «по-македонски» обстреляла мишени на втором и третьем направлениях. Затем перекатилась по цементному полу к «вальтеру», откинулась на спину и, лежа ногами к мишени, послала в нее три пули. Последние выстрелы, из «кольта», она сделала, лежа на спине головой к мишени. Вся пальба продолжалась примерно минуту с небольшим.
— Идемте, посмотрим, — сказала Вика.
В каждой из мишеней, в «десяточном» кружке, который был действительно размером с небольшое яблочко, прописалось по три дырки. В первой мишени пробоины вообще краями цеплялись друг за друга. Дальше всего — примерно по сантиметру одна от другой — пробоины расходились на пятой мишени. Вика пометила свои пробоины мелом.
— Конечно, тут показуха, — доверительно сообщила Вика, — в реальном огневом контакте
— А у вас была такая работа? — спросил любопытный Ваня.
— Давайте уговоримся, — нахмурилась Вика, — что вопросов о моем детстве, юности, а также проклятом прошлом вы задавать не будете. Только по проблемам обучения…
Она дала им возможность отстрелять по три обоймы из «макарова» и «стечкина» и усадила чистить оружие, попутно растолковывая, как и что устроено.
Стрельба Вики произвела впечатление, но это было ничто по сравнению с тем, что Валерке и Ване довелось увидеть в борцовском зале. Там они были просто зрителями. Дело было после обеда, и Фрол предложил им посмотреть, как тренируются те самые бойцы-охранники, которые так славно вздули их на ринге.
Бойцов в зале было немного, с десяток, и каждый занимался по своему личному плану. Кто качался, кто отрабатывал удары, кто — захваты и броски. Руководил всей тренировкой некий Сэнсей.
По-видимому, это была просто кличка. Ваня в свое время занимался карате и сразу разглядел, что великое искусство «пустой руки» здесь представлено лишь отдельными элементами. А когда начались спарринги, то стало и вовсе понятно, что в этих боях правил нет. Поверх камуфляжек бойцы надевали щитки, наколенники и налокотники, на головы — боксерские шлемы, на руки — смягчающие удар перчатки, на ступни — что-то вроде матерчатых калош, заполненных латексом.
Смотреть на то, как бойцы мутузят друг друга, швыряют об пол, заламывают руки и ноги на болевые приемы, было жутковато. Валерка с Ваней сразу подумали, что те, кто молотил их на ринге, — это агнцы Божии, исполненные всеобщей братской-любви и милосердия. А себя они почуяли совсем маленькими детишками, которым не то что схватиться с фроловскими парнями, а и стоять поблизости от них опасно — растопчут, того гляди, в пылу борьбы.
Парни эти, само собой, были постарше — лет 25-30, и намного матерее не совсем еще сформировавшихся пацанов. Ни одного ниже метр восемьдесят, Ни одного легче девяноста. Мордастые, с тяжелым, убойным взглядом, зычным, устрашающим криком, они одним видом стремились подавить противника, смять в нем волю к сопротивлению.
Пока Валерка и Ваня с замиранием сердца следили за схватками, в зале появилась Вика. Когда она скромненько уселась в уголке — ребята заметить не успели. Увидели они ее лишь на ковре.
Бойцы, сидевшие на скамеечке вдоль стены, недоуменно загудели.
— Девушка, — заметил Сэнсей, — извините, но у нас для вас напарницы нет.
— Мне и напарник сойдет, — невозмутимо ответила Вика. — Не хотите поработать?
— Я боюсь, — произнес Сэнсей, — мы с вами в разных весах. Вон там два малыша сидят (он мотнул головой в сторону Валерки и Вани), может, с ними разомнетесь?
— Нет, это неинтересно. Может, вы уговорите кого-то из своих гвардейцев?
— Вот разве Федя не испугается… — пошутил Сэнсей, указывая на самого крупного — килограммов на 120 — из своих богатырей.
— Тяжеловат, — прикинула Вика, — но если никто больше не рискует…
— Мы бы рискнули, но Фрол запретил! — хмыкнул кто-то из бойцов, явно имея в виду что-то похабное.
Через десять секунд схватки, когда великан Федя, пропустив какой-то молниеносный, словно бы из ничего возникший удар, всеми своими пудами грохнулся на ковер и распластался кверху пузом, публика подумала, что он шутки шутит.