Душегубы

Влодавец Леонид Игоревич

Охранники, установившие Тятю в качестве мишени, вернулись и отошли в сторонку, встав чуть позади Валерки и Вани, у двери, ведущей в тюремный коридор. Валерке показалось, что они устроились там неспроста. Например, если б им с Ваней пришла в голову отчаянная фантазия сначала бабахнуть по Фролу, а уж потом по Тяте, то молодцы в камуфляже уложили бы их с опережением на пару секунд.

— Взять пистолеты, — спокойно распорядился Фрол, — снять с предохранителя, навести в сторону цели. Огонь открывать самостоятельно.

С этими словами он отошел от стрелков и уселся на стул, придвинув его к какой-то трубе, похожей на маленький телескоп.

— Буду корректировать

огонь, — объяснил он. Ваня все сделал как надо, как отец учил, но в тот самый момент, когда надо было плавно надавить на спуск, Тятя у своего столба заворочался. Внезапно как-то, хотя до того висел, как мешок. От этой неожиданности Ваня почему-то зажмурился и к тому же слишком резко дернул спуск. А на Валерку произвел впечатление неожиданно громкий звук выстрела, и он тоже выпалил зажмурясь.

— Оба — в «молоко», — вздохнул Фрол. — Как вы там, на карьере, сумели шестерых перестрелять не понимаю!

— Там же из автомата, — попытался оправдаться Ваня, но Фрол оборвал его:

— Не отвлекайся, огонь!

Ваня от волнения опять дернул спуск и снова не попал. Валерка на сей раз не стал палить сразу, а спросил:

— Двумя руками можно пистолет держать?

— Можно.

Пока Валерка приноравливался, Ваня выстрелил третий раз.

— А-а-ая! — взвыл Тятя, задергавшись у столба.

— Бедро, — прокомментировал Фрол. — Ваш вклад в победу скромен, солдат Соловьев. Разряжай! Предохранитель, так. Магазин вынуть! Затвор! Контрольный спуск! Отойди в сторону и отдыхай.

Валерка, тщательно поддерживая правую руку левой и стараясь не слышать Тятиного воя, послал пулю в цель. От ее удара вой оборвался. Тятя опять обвис, и, казалось, уже навсегда, но Фрол в свою трубу разглядел, куда попала пуля:

— Грудь, правая сторона, ближе к плечу. Можно сутки помирать даже без медицинской помощи… Голову видишь?

— Он ее низко опустил.

— Возьми под нее, спуск плавнее, дыхание задержи… Ба-бах! — раскатилось по подвалу. Валерка увидел, как дернулась от удара пули стриженая башка Тяти и как от нее отлетело что-то, оставив темный отпечаток на столбе.

— Готов, — констатировал Фрол. — Наповал. Для второго раза стрельбы из пистолета — отлично. Разряжай!

Охранники молча пошли к столбу — отстегивать труп. А Фрол выдал Валерке и Ване принадлежность для чистки пистолета, показал малограмотному Валерке, как его разбирать, и, пока они приводили оружие в порядок, произнес:

— От показа процесса утилизации пока воздержусь. Вон там, за щитами — маленькая дверь. Через коридорчик можно пройти в кочегарку. В печке все выгорает. Черепок и костяшки пропускаем через шлакодробилку, остается порошок и больше ничего.

Протирая ствол, Валерка искоса взглянул туда, где возились охранники. Они уже выволакивали Тятю в ту самую дверцу.

— Вообще-то, — пооткровенничал Фрол, — если честно, то я вас проверял еще по одной линии. Очень мне было интересно поглядеть, как вы стреляете. Все-таки шестерых положили на карьере. Грешен, подозревал, что есть у вас кое-какая дополнительная подготовка. Но теперь вижу, что зря. Повезло вам там, обстоятельства удачно сложились. Бог помог, если он есть.

— А вдруг мы только прикидывались, что стрелять не умеем? — с неожиданным нахальством спросил Валерка.

— Милок, — снисходительно произнес Фрол, — есть такая пословица в спортивном обиходе: «Мастерство не пропьешь!» Так вот, бывает, что любителям неплохо удается имитировать профессионализм. Но профессионалу имитировать любительство, как правило, не удается. Сразу видно, что он кривляется. Сразу

и подробно не объяснишь, но только тогда, когда я поглядел, как ты обращаешься с пистолетом и как Ваня из него стреляет, мне окончательно стало ясно, что никто вас ко мне не засылал. Так что будем работать. Подпишете контракт, честь по чести. Получите документы, вполне доподлинные по исполнению, но на новые имена и фамилии. Правда, сразу предупреждаю, что свобода в течение этого месяца у вас будет ограничена. Я понимаю, вы молодые, активные, опять же по жизни соскучились, но пока мне не станет на сто процентов ясна степень вашей надежности — никуда и никогда. Полчаса назад еще можно было сказать: «Я пошел отсюда!» Сейчас уже нет. Теперь вы все выбрали сами, осознали необходимость и свободно отдали мне право собой распоряжаться. Дисциплина здесь строгая. Самоволка у меня не губой карается, а смертной казнью. Обман, измена, разгильдяйство с серьезными последствиями — так, как с Тятей. Усвойте! Физ-подготовка и другие занятия — интенсивные, мало не покажется. Но кормежка, одежка и быт — в лучшем виде.

Фрол посмотрел, как его новые подчиненные провели чистку оружия, нашел качество работы удовлетворительным и убрал пистолеты в шкаф. В это время вернулись охранники с ведром и тряпкой, стали протирать пол тира, ликвидировать лужи, оставшиеся после Тяти.

— Такую работу тоже придется делать, но не часто, — прокомментировал Фрол. — В кочегарке побываете, в порядке психологической подготовки. Но это попозже, когда закалки прибавится… И еще вот о чем предупреждаю. Вы все время будете под контролем. Но главное — сами себя контролируйте. С вами будут другие ребята. Дедовства здесь нет, но ухо надо держать востро. Языком не трепать, на провокации — типа употребления алкоголя и наркоты — не поддаваться. Курить тоже старайтесь поменьше. Если возникнет острая тоска по бабе — докладывайте, не стесняйтесь. Выдадим. Тоже, соответственно, без лишнего трепа, без открытия тайников души. И само собой — никаких бесед на служебные темы. Хотя будут провоцировать наверняка и всякими невинными вопросиками вытягивать информацию. Конечно, они потом все изложат, что и как, а я буду делать выводы.

— Вопрос можно? — поинтересовался Валерка. — Цель-то всей этой фигни какая?

— Цель, дорогой товарищ Русаков, у нас, как всегда. Великая!

ЧАСТЬ II

ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА

ДАМА С МОСКОВСКОГО ПОЕЗДА

Зимнее утро только обозначилось. Небо посветлело, мороз покрепчал, похмельные алкаши и бомжи стали не спеша выползать из своих нор и кучковаться тройками на пустынной привокзальной площади облцентра. Собирали дензнаки на общественную нужду. Явно не у всех имелись нужные суммы наличными, но были кое-какие надежды пополнить свои сбережения пятью-десятью тысячами. По графику вот-вот должен был прийти московский скорый, у пассажиров которого можно было что-то выклянчить или спереть.

Носильщики и таксисты также занимали исходные позиции — ловить клиентов из числа пассажиров. Здесь же вертелись и частники. Пожалуй, таксистов-профи было меньшинство. К тому же на небольшом удалении от стоянки припарковалась скромная «девяточка» с темными стеклами. В ней сидели, позевывая, пять внешне неторопливых и даже ленивых детинушек, которым там явно было тесновато — плечи упирались в дверцы, а макушки — в потолок. Они поглядывали на собирающиеся к вокзалу автомобили, изредка поглядывали в записные книжечки, присматривались к номерам.