Душегубы
Шрифт:
Тем не менее Портновского одарили наручниками, составили акт об изъятии спиртного и торжественно вывезли с территории складов в совершенно конкретном направлении.
Неизвестно, как встречал утреннюю зарю Александр Еремеевич — сидя на параше, как обещал Иванцов, или как-нибудь иначе, но Ваня Соловьев проснулся гораздо раньше.
Проснулся он сам по себе, должно быть, по привычке просыпаться в шесть утра. Однако едва он по своей традиции собрался сделать утреннюю зарядку, как дверь камеры открылась и вошли два охранника.
— Одевайся! — скомандовали они. Ваня послушался. Привели его
— Здравствуйте, Иван Антонович, — с некоторой иронией Фрол назвал Ваню по имени и отчеству. — Как спалось? Жалоб, претензий не имеете?
— Н-нет, — произнес Ваня. — Если б еще не запирали…
— Пока это необходимо. У нас с вами очень неопределенные отношения. Пора определяться.
Сказал он это так, что Ване стало жутковато. Такой дядя мог запросто определить под слой земли до Страшного Суда.
— Мне, Иван Антонович, — не меняя выражения лица, произнес Фрол, — предоставлено на выбор три варианта решения.
Первый: передать вас правоохранительным органам. Самый законопослушный из всех трех вариантов. То есть я наберу телефон райотдела милиции или военной комендатуры, после чего сообщу, что мной задержан рядовой срочной службы Соловьев, имеющий при себе нетабельный «АК-74» номер такой-то и, допустим, четыре магазина с патронами 5, 45. По их данным, Соловьев уже вторые сутки находится в самовольной отлучке. Соответственно есть основания для возбуждения уголовного дела по 218-й и 245-й статьям. Но ваши действия в карьере подпадают, очень может быть, и под 102-ю. В общем, я не прокуратура и не суд, чтоб предъявлять обвинения и приговоры выносить, но в случае принятия мной первого варианта решения у вас будет много неприятностей. У вашего уважаемого отца, я думаю, тоже возникнут всякие сложности. Начнет изыскивать способы, как уберечь вас от тюрьмы, может и сам угодить под статью о даче взятки. 174-я — от трех до восьми в части первой. А если он у вас, не дай Бог, уже влетал под такую или несколько фактов проявится — тогда вторая часть, от семи до пятнадцати и, возможно, с конфискацией имущества.
— Понятно, — сказал Ваня. — Как я понял, Валентин Сергеевич, вы очень не хотите, чтобы этот первый вариант пришлось применить.
— Согласен, мне это было бы очень неприятно. Есть второй вариант, более мягкий и тихий. Мы приглашаем вашего отца и без особой огласки, хотя и за определенную, не очень высокую плату, передаем вас ему с рук на руки. Тут уж все будет зависеть от него. Я его возможностей не знаю, но проблем у него появится порядочно, и как он их будет решать — его дело.
— Ясно, — поежился Ваня, на несколько секунд увидев перед глазами насупленный отцовский взгляд.
— От тюрьмы этот вариант не очень гарантирует, но солидные материальные затраты для вашего родителя — непременно.
— А третий?
— Третий… Этот вариант, как и небезызвестный «Олд спайс» — «для сильных духом мужчин». В девятнадцать лет, конечно, его легко принять по незрелости и легкомыслию… — задумчиво произнес Фрол. — По-моему,
— Но все-таки? — Ваня почувствовал, что на сладкое ему приберегли нечто экзотическое и оригинальное.
— Понимаете, Иван Антонович, тут не только о вашей молодости речь, но и о безопасности. Юноши рискуют, как говорится, бездумно. А потом, если с ними неприятности случаются, жалеют. Конечно, те, кто живыми калеками остаются, а не погибают.
— Я вам говорил, что хотел в Чечню ехать, Валентин Сергеевич? По-моему, там как раз такая же ситуация.
— То-то и оно. Вам кажется, что это все как на компьютере: трах-бах! — я попал, трах-бах — в меня попали, ерунда, у меня еще три «жизни» в запасе… А тут ведь все по-настоящему. Один раз могут попасть — и все. Да и людей убивать — не у всех духу хватает.
— Я это все понимаю, десять раз продумывал. И потом я вчера уже видел, как все это бывает. Ничего, пережил.
— Да, это я знаю. Но все равно — сомневаюсь.
— Ну, так какой же третий вариант? — понастырничал Ваня.
— Хорошо. Скажу. Правда, с идеей отправиться в Чечню придется распрощаться, но шансов испытать себя будет больше чем достаточно. Сразу предупреждаю, что этот вариант — самый криминальный из всех трех.
— Вы из меня хотите киллера сделать? — предположил Ваня.
— Я лично не Бог, — серьезно сказал Фрол, — и не могу сделать из человека кого-либо по своему образу и подобию. Каждый сам выбирает, кем стать. Можно стать убийцей, можно стать киллером, можно боевиком, а можно — бойцом.
— Ну, допустим, разницу между боевиком и бойцом уловить можно, — заметил Ваня, — а вот между киллером и убийцей какая?
— Убийца — это тот, кто убивает просто так. Со страху, со злости, с дури или случайно. Или для удовольствия, как маньяки. Киллер убивает за деньги. Одни любят свою работу, другие — нет, но убивают, потому что другого способа заработать не имеют. Иногда абсолютно не знает, кого и за что, но убивает. А иногда прекрасно знает, кого, жалеет, но убивает. Профессия!
— Но вы-то мне кем предложите стать?
— Бойцом. Это серьезно. Я, кстати, не уверен, что вы эту самую разницу между боевиком и бойцом понимаете. Может, конечно, и я ее не совсем понимаю, но боевик — это что-то плохое, верно? А боец — нечто благородное. Поэтому хочу дать вам возможность стать бойцом.
— А почему это криминальный вариант?
— Ну, во-первых, потому, что вы — формально, во всяком случае — преступник, а я вас собираюсь укрыть от меча правосудия. Во-вторых, потому, что вам, если вы примете этот третий вариант, придется очень часто нарушать действующие законы. В-третьих, возможно, что действовать иногда придется против государства.
— Скажите, Валентин Сергеевич, вы иностранный агент, что ли? — усмехнулся Ваня. — Или вы чекист, который мне проверку на вшивость устраивает?
— Нет, — покачал головой Фрол, — думаю, что я ошибся. До третьего варианта вы просто не доросли. Выбираю второй. Через пару дней максимум передадим вас папе и забудем об этом разговоре.
— Извините, — забеспокоился Ваня, — я не сказал, что не согласен. Я просто не понял, всерьез вы или шутите… И потом я хочу разобраться в том, на что решаюсь.