Душа

Шалункова Анна

Аяо глубоко задумался.

Если честно, он подозревал, что Кога давно уже вступил с Матоко в контакт.

"Ладно", - подумал Аяо и начал размышлять над фильмами, хотя видел их в своей жизни всего ничего.

Например, фильм "Тоннельные крысы". Или "Стоик". Еще был такой фильм - "Макс Шмелинг: Боец Рейха". На Аяо этот фильм произвел огромное впечатление. Однако вряд ли этот фильм показывают у них в кинотеатрах. Да и кто знает, какие вкусы у Матоко?

Аяо попытался представить акт совокупления Коги и бледной, дерганной

Матоко, и не смог.

После урока нетерпеливо сопящий Кога вздернул его из-за парты и потащил на крышу. Аяо не сопротивлялся. Кога не причинит ему вреда. Наверно. Уже на крыше Кога водрузил Аяо на возвышение, как флагшток, и произнес:

– Ну, давай совет! Что надумал?
– в его голосе звучало жгучее нетерпение.

– Я думал, ты уже познакомился с Матоко, - сказал Аяо.

– Нет!
– сказал Кога.
– Нет, сейчас мы вообще с ней не общаемся. Она меня избегает. Думаю, стесняется.

Он заходил туда-сюда.

А потом издал раздраженный возглас.

– Да ну! Почему все так сложно-то, а? Ответь, Аяо-кун, ты должен знать.

– Почему?

– Не знаю, ты же умный. Девчонки!
– Кога зарычал.
– То у них не так, это не так. Что вообще у девушек в мозгах сидит? Я как представлю, что за плечо ее трогаю - так у меня сразу все внутри крутит, страшно до тошноты. Ужас, а не отношения. Как трудно сделать первый шаг! Почему я не могу... Ээх, - он опустил руки.
– И это еще плечо. Я даже в мыслях своих ее поцеловать не могу - вот не могу себе вообразить такую картину, и все тут.

– Я могу, - сказал Аяо.

– У тебя воображение богатое, - махнул рукой Кога.
– Ну как, надумал? Куда мне ее пригласить?

– Не знаю, - сказал Аяо.

– Почему это не знаешь?!

– У меня нет в этом никакого опыта.

Кога осекся.

– Точно, - наконец произнес он.

– Думаю, ты должен настоять на своем, - сказал Аяо.
– Хотя у меня для тебя другое предложение.

– Какое?
– удивился Кога.

– Куми.

– Куми? Ты с ума сошел?
– Кога покачал головой.
– Ты хоть думай, о чем говоришь. Она же сука с рыбьей кровью. Тварь бессердечная. Красивая, но злобная-злобная. Я как-то ей написал...
– он смутился, - но она принесла мне ответное письмо. В котором сообщила, что я сын спидозной макаки.

Аяо это не смутило.

– Ты должен повести Куми к свету, - сказал он.

– Сбрендил?
– поинтересовался Кога.

– Хорошо, не надо вести ее к свету, - сказал Аяо.
– Тогда... вступишь в мой клуб?

Кога насторожился.

– Какой еще клуб?

– Католический, - ответил Аяо.
– Я думаю, в этом клубе мы сможем изучать религию христиан. Мы сможем соблюдать посты, сможем отмечать хритианские праздники и исполнять загадочные ритуальные гимны! И еще вкушать тело христово. Ты знаешь, я всегда думал, каково он на вкус. И тебе, как мне кажется, тоже неплохо было бы его попробовать.

Кога

попятился.

– Ладно, - сказал он.
– Ладно-ладно, я согласен.

– Правда?
– возликовал Аяо.

– Угу, - ответил Кога.
– Я все равно ни в каком клубе не состою, и на меня староста давит. Так что я согласеню. С одним условием - не надо никакого тела. Мы отмечайте, что я пришел, и говорите старосте, я исправно посещаю все эти клубные встречи. Хорошо?

– Хорошо, - кивнул Аяо.
– Осталось еще старосту уговорить на создание клуба. Старосту и студсовет. Мы должны с ними поговорить.

– Говори, - сказал Кога.
– Зубы им заговаривай. Вот когда уговоришь, тогда и я подтянусь. А пока - мне надо с Матоко что-то да сделать!
– он схватился в отчаянии за голову.

Это натолкнуло Аяо на мысль.

– Я думаю, - сказал он, - что тебе нужно сделать мелирование.

Староста переложила учебники в одну стопку, затем стала по двое класть их в портфель. У нее были длинные, тонкие, чуть секущиеся на концах волосы. Черных очки с облачками царапин на стекле. Непримечательное, обыкновенное лицо - лоб только хороший, ровный и чистый. Аяо обратил внимание на ее пальцы с идеально остриженными ногтями. Сам он так не умел.

Староста подняла на него блекло-карие глаза.

– Привет.

– Да, - ответил Аяо, малоосознанным движением вытирая руки о ткань брюк.
– Привет.

– Ты что-то хотел?

– Да вот думаю клуб открыть, - произнес Аяо.
– Поможешь?

Староста закончила с учебниками и внимательнее посмотрела на Аяо.

Эта среда была ей явно знакома.

– Какой клуб?
– спросила она деловито.

Аяо молчал.

Пауза затягивалась.

– В чем дело?
– спросила староста.
– Какой клуб-то?

– Католический клуб, - безмятежно ответил Аяо.

Староста смолкла.

– Давай суть, только вкратце, - наконец сказала она.

– Мы будем решать проблемы членов клуба, - ответил Аяо, - в соответствии с догматами католической веры. Догмат первый - существование Чистилища. Догмат второй - верховенство Папы Римского в вопросах учения. Догмат третий - нерасторжимость таинства брака...

Староста кивнула. То ли не поняла, то ли ей все это было не впервой слушать, и она привыкла.

– И главное условие - обязательный целибат членов клуба, - закончил Аяо.

– Хорошо, - сказала староста.

Аяо склонил голову набок.

– Правда?

– Конечно. Найди только еще четверых членов клуба, которые заявку подпишут, и я ее отнесу в Исполнительный комитет, - староста достала из портфеля форму с заявкой.
– Вот, возьми мою ручку и подпиши.

Аяо склонился и нетвердой рукой нацарапал на бумаге кривой значок.

– И все?

– Да, - чуть раздраженно ответила староста.
– Кто еще будет в членах клуба?