Душа-потемки
Шрифт:
А ты разве не знал…
Все без исключения развратницы и шлюхи…
Та дряхлая развалина в норковой шубе, балерина, любовница маршала, которую усаживал в такси парень по прозвищу Поляк…
Прекрасная мороженщица Валентина…
Рыжая девчонка из старшего класса, имя которой он напрочь забыл, а сейчас вот вспомнил, клянчившая у него заграничную помаду…
Вонявшая дешевыми духами проститутка, он снял ее возле гостиницы «Космос» впервые в жизни…
Жена, изменившая ему…
Мать, сидящая
– Оля, голову мне руби, но только помоги, я виноват перед тобой и твоей семьей… Понимаешь, я и Василиса… мы уже давно… Она фактически перешла ко мне жить, – Борис Маврикьевич Шеин, поднимавшийся по ступенькам на веранду, имел дурную, гибельную привычку говорить на ходу. – Она осталась у меня… а меня среди ночи вызвали, звонили из милиции, в универмаге снова черт знает что, и я уехал… А потом вот вернулся домой, и ее там нет, и, самое главное, ее телефон весь вечер молчит… и это не просто каприз… Оля, я сердцем чую, с ней, с нашей девочкой, что-то произошло, потому что она и твой сын… если он узнает, если он обо всем уже узнал, то…
И в эту минуту Шеин увидел Иннокентия, сидящего в кресле.
Все дальнейшее произошло в считаные секунды. Иннокентий поднялся, плетеное кресло упало. Он перегнулся через стол и всадил нож с зазубренным лезвием в толстую шею своего работодателя.
Шеин схватился за рукоятку обеими руками, зашатался, кровь из разорванной артерии фонтаном ударила в деревянный потолок, Ольга Аркадьевна вскочила на ноги…
Иннокентий широко взмахнул, всплеснул руками и расхохотался.
– Вот и все, мама. Так просто… с ним – все, а позже я покончу и с ней… Но сначала…
Ольга Аркадьевна, забыв о своем возрасте, больной спине и изъеденных подагрой суставах, метнулась в холл, неистово крича: «Помогите! На помощь! Звоните в милицию!»
Иннокентий легко перешагнул через тело Шеина, взял с богато сервированного стола еще один нож с зазубренным лезвием и, что-то мурлыча себе под нос, двинулся за матерью – как послушный покорный сын.
Глава 53
В СУМЕРКАХ
ЕЕ ЕЩЕ МОЖНО СПАСТИ…
В сумерках, окутавших комнату…
В полусне… наяву…
– Алло, это кто?
– Это я.
– Феликс? – Катя села на постели, сон, морок…
– Мне нужно вам сказать… я нашел это место.
– Феликс, ты где?
Нет ответа, словно все звуки мира умерли.
– Феликс, ты где?!
– Я там… я нашел… Я далеко, и я не успею… А там, в универмаге…
– Что в универмаге? Ты что-то видел? Что-то знаешь?
– Я знаю, что тогда там их было трое… три жертвы… А теперь осталась одна, последняя… Ее еще можно спасти!
– Феликс!
В сумерках, детях ночи…
В полусне… наяву…
Одной…
В темноте…
Глава 54
МЕРТВЕЦ
Окутанный сумерками двор-колодец, тополя, застывшие
Дверь подъезда, обычно запертая на замок домофона, кода к которому Катя не знала, – открылась легко. Быть может, домофон оказался сломан кем-то намеренно и давно, а починить у отбывших в это жаркое лето на дачи жильцов еще руки не дошли, а может, потому, что все двери после той, балконной, наконец-то отпертой, уже не представляли преграды.
Почтовые ящики, батареи, выкрашенные зеленой краской стены, велосипед, детские коляски, труба мусоропровода, и вот она, еще одна дверь – деревянная. И тоже открывается, если ее потянуть на себя.
Катя быстро начала спускаться по лестнице в бывшее «бомбоубежище». Только ни о чем таком не думать. Ржавые перила… Пустяки… ржавые ступеньки… Ничего. Это в прошлый раз они тут заблудились, а ведь все просто, построено для бывших обитателей этого серого гранитного гнезда в центре столицы. Спуститься по лестнице в подвал и сразу направо, по трубам, и там снова дверь и лестница вниз. Только осторожно… И не надо потом долго бродить в темноте подземного спецлабиринта – сразу направо, и там ниша, это ведь так легко. Там еще кто-то нарисовал на стене белым мелком… давно, а может, недавно…
Тут все очень близко… Они, жильцы этого дома, пользовались этим ходом часто. Когда в универмаг привозили…
Да, когда туда, в спецсекцию, привозили товары…
Эра дефицита наступила уже тогда…
Вот он, пожарный вентиль, – торчит из стены.
Катя безрассудно схватилась за него и повернула. Есть! И только когда шахта подъемника открылась, она поняла, что сделала ужасную, непростительную ошибку – не сказала, не позвонила Гущину, не сообщила, где она и что собирается предпринять.
А что она собирается предпринять? Проникнуть в закрытый, сданный на охрану универмаг, чужую собственность, полную товаров и материальных ценностей, ночью, негласно, уже после того, как убийца… да, убийца Хохлов пойман. Изобличен всеми уликами и сам признался в содеянном.
Можно предположить, что скажет ей Гущин, что прорычит в трубку: не смей! Я запрещаю!
Но как же тогда быть с той мольбой, с тем призывом о помощи?
«Ее еще можно спасти!»
Кто зовет ее там, в темноте?
Кто, кроме Феликса, зовет ее сюда?
Катя протянула руку и дотронулась до дубовой обшивки тайного лифта. Как тут все когда-то было отделано… И эта система противовесов… Все гениальное просто: вы входите в кабину, и ваш вес и тот противовес где-то в стене… лифт возносит вас вверх… лишь бы тросы выдержали и дверь, проклятое зеркало, открылась…
Но она же чуть не умерла тут от страха, когда Гущин втолкнул ее в этот каменный мешок и они…
Не хочу, пусти, нас тут закроют… нас тут замуруют, похоронят навечно… Не хочу, боюсь!!