Душа невесты

Ленхард Элизабет

– Я кое-что позаимствовала у О'Кифи и Ван Гога, – заявила Фиби, подкравшись сзади к профессору.

– Да, я вижу, – заметила профессор Уинтерс, смотря в ничего не видящие глаза Фиби. – Много заимствований, Холлиуэл. Хорошая форма, но вы бы могли придумать что-нибудь пооригинальнее".

Сказав так, профессор демонстративно ушла. Фиби смотрела ей вслед с раскрытым ртом.

"Заимствования! – подумала она, раздраженно нахмурившись. – Мне казалось, что на меня снизошло вдохновение. Мне казалось, что я придала О'Кифи невероятный, новый поворот. Видно, я ошиблась. Вот еще одна академическая неудача", – ворчала

Фиби про себя, глубоко вздыхая. Учеба никогда не была ее сильной стороной, но после недавнего возвращения в колледж она старалась порвать с прежней Фиби "с приветом", которая радуется троечкам.

"Ясно, я работала недостаточно усердно", – думала она, продолжая попрекать себя за недостаточную старательность, когда до ее слуха донесся волнующий голос.

– Не слушайте ее. Ваша работа удивительно хороша.

Фиби резко обернулась и чуть не потеряла дар речи. Перед ней стоял черноволосый, перепачканный красками красавец в обтрепанных джинсах фирмы "Леви" и измазанной в радужные цвета хлопчатобумажной рубашке. "Откуда он взялся?" – удивилась Фиби.

Словно прочитав ее мысли, парень протянул руку.

– Сегодня мой первый урок в этом классе, – сказал он, приятно улыбаясь. – Я Никос. А вы, вне сомнения, звезда в классе 201 по рисованию. Ваши радужные оболочки поразительны, мисс…

– Фиби, – выпалила она, глядя в прекрасные голубые глаза Никоса. – Гм, я хотела сказать Холлиуэл. То есть Фиби Холлиуэл. Можете называть меня просто…

– Фиби? – завершил Никое с дразнящей улыбкой.

Фиби ударила бы себя по лбу, но ее ладонь была испачкана лиловой краской. Фиби не знала, как реагировать. "Достаточно появиться лишь одному шикарному парню, и я превращаюсь в бессловесную дуру", – подумала она.

– Значит, Никос, – начала она. – Что за имя?

– Греческое, – ответил Никос с озорной улыбкой. – Я происхожу из огромной греческой семьи. Очень дре-е-е-вней.

"Надо же!" – подумала Фиби и весело улыбнулась. Затем кивнула в сторону кисти, которую красавец держал в руке.

– И над чем вы работаете… Никос?

Она боком придвинулась к полотну Никоса и с трудом сдержала возглас удивления. Может быть, парень пришел сюда на свой первый урок, но он явно не новичок.

– Ваша… работа гипнотизирует, – прошептала она, уставившись на вихрь серого и коричневого цветов, переносивших зрителя в сырое, поросшее деревьями болото, которое нарисовал Никос. Сощурившись, она сквозь деревья заметила призрачный особняк. Островки призрачной дымки струились на заднем фоне.

Фиби не могла оторвать взгляд от картины. Казалось, что та бесконечна и постепенно затягивает ее.

– Так темно, – едва слышно произнесла она. Затем осеклась и взглянула на Никоса. – Я имела в виду, в хорошем смысле, – торопливо добавила она.

Не беспокойтесь, – отозвался он, подмигнув ей. – Все мрачное внутри меня выплескивается на полотнах. В реальной жизни я неисправимый оптимист.

– Неужели! – кокетливо произнесла Фиби.

– Позвольте мне доказать это, – проговорил Никое. – Хотите кофе?

– Следующий час у меня как раз свободен, – откликнулась Фиби. Ее сердце радостно забилось от волнения. "Значит, счастливее всего я действительно бываю на уроке рисования", – подумала она и одарила Никоса самой игривой улыбкой.

– Я только смою лиловую краску, – смеясь,

ответила она, – и мы можем идти.

Пайпер расположилась за кухонным столом, одним из своих излюбленных мест в просторном, забитом антикварными вещами особняке Холлиуэлов. Однако это освещенное солнцем место сегодня ее не радовало, потому что она занималась самым страшным делом – подводила финансовый итог деятельности ее ночного клуба РЗ.

Она равнодушно нажимала на кнопки калькулятора, затем вдруг обернулась и уставилась на витражное окно. Вздохнув, она поняла, что ей все надоело. Она только тем и занималась, что работала.

К вечеру она становилась мамой и менеджером для работников клуба РЗ. Днем ее свободное время посвящалось спасению невинных и отражению надежды сонма колдунов и демонов, не оставлявших попытки лишить сестер Холлиуэл их сил.

"Пожалуй, – решила Пайпер, – даже моя сила утомляет. Понятно, я могу заморозить время. Однако, в конце концов, я влачу совершенно жалкое существование! Вот у Прю намечается новая, захватывающая карьера фотографа, а Фиби приспичило снова стать студенткой колледжа. И к тому же обе мои сестры, словно мощные магниты, притягивают к себе мужчин".

Пайпер съежилась и с чувством вины вспомнила свою любовь к Лео. Само собой разумеется, она обожала Лео, однако, поймите, не совсем естественно увлекаться небесным созданием, которому за восемьдесят. И к тому же очень занятым – в последнее время Лео совсем не показывался. А настоящие смертные поклонники, казалось, даже не обращали на нее никакого внимания. Она всего лишь средняя сестра Пайпер – незаметная, скучная, холодная.

– Эй, ты ни за что не угадаешь, что сегодня случилось со мной, – из передней раздался голос Прю.

"Придется отдохнуть от дел", – пробормотала Пайпер. Она попыталась состроить улыбку. Сестра ведь не виновата в том, что у нее на душе неспокойно и печально.

– Что случилось? – поинтересовалась она, когда раскрасневшаяся Прю вошла на кухню и, бросив свою сумочку на стол, села рядом с Пайпер.

– Видишь, я…

Бум!

"Должно быть, это Фиби", – подумала Пайпер.

– Дома кто-нибудь есть? – крикнула младшая сестра из прихожей. – Вы ни за что не угадаете, что сегодня произошло со мной!

Фиби влетела на кухню и прямиком направилась к холодильнику.

У меня на работе появилась сказочная возможность! – заявила Прю, от волнения подавшись вперед.

– В школе я встретила потрясающего парня! – выпалила Фиби, вытаскивая из холодильника большой кусок сыра и вазу с фруктами.

Затем обе сестры начали говорить одновременно. Пайпер переводила взгляд от Прю к Фиби и снова к Прю. "Это все равно что следить за игрой в пинг-понг", – хихикнув, подумала она.

Наблюдая, как ее сестры стараются переговорить друг друга, Пайпер покачала головой. "Мы не могли бы быть более разными, даже если хотели бы", – подумала она. Прю обладала бледной кожей и волосами цвета вороньего крыла. Она была аккуратна, профессиональна и очень серьезна. А Фиби, ставшая светловолосой с прочным загаром, отличалась забывчивостью и подходила с позиций хиппи даже к своим изменчивым карьерным целям. Пайпер с темными локонами и прекрасными чертами находилась где-то посередине – трудолюбивая, немного робкая и очень сентиментальная.