Душа любви
Шрифт:
Рэнди решительно двигалась вперед.
– Да остановитесь наконец! Я требую!
– Это еще по какому праву?
– Она обернулась и посмотрела на Фрэнка, державшегося на расстоянии. Даже в темноте он заметил, что взгляд Рэнди не сулит ничего доброго.
– Перестаньте преследовать меня! Я отправляюсь домой!
– К своему ужасу, она почувствовала, что голос ее предательски дрожит, а к глазам подступают слезы.
Мягкосердечная Рэнди никогда не сердилась слишком долго - даже на
Передернув плечами, она двинулась дальше, зная, что Таггерт идет следом.
– Послушайте, я хотел бы попросить вас исполнять обязанности поварихи и домохозяйки, - сказал Фрэнк.
– Денег не хватит!
– Полагаете? Но если вы бедны… Рэнди опять обернулась:
– Я не бедна, мистер Таггерт, порой не хватает денег, но я не бедна. Беден тот, кто считает, что ко всему можно прицепить ценник, как вы, например.
– Можно! И к вам, кстати, тоже! Все зависит от суммы, написанной на ценнике.
– Полагаю, вы очень одиноки.
– Моя занятость, мэм, не позволяет мне размышлять об одиночестве - у меня на это просто нет времени. Ну что, принимаете мое предложение?
– Вам хочется отведать моего жаркого?
– Возможно, Рэнди вспомнила, что ей никогда еще не представлялось такого шанса заработать, а может, было страшно повстречаться с медведем - она и сама не поняла, что заставило ее остановиться.
– Пятьсот в неделю?
– Ха!
– Тысяча?
– Ха! Ха! Ха!
– Ее претензии казались безмерными.
– Ладно! Ваше предложение?
– Лучшее образование для моего сына!
– Идет. Кембридж.
– Что ж, для начала неплохо.
– А не многовато ли? Оплата четырех лет обучения в университете за неделю стряпни на моей кухне?
– Почему четырех? Может, выйти больше - пока он не получит степень доктора философии. Фрэнк улыбнулся.
– Стоп! Теперь я, кажется, понял! Вы просто ненормальная, верно?
– Видимо, он решил прекратить разговор и, от греха подальше, запереться в доме.
– А кто вам сказал, что я буду кормить вас размороженными стейками? возразила Рэнди.
– Вокруг заросли дикой клубники. Знаете, какие французские коржи я умею выпекать? Сквозь них виден газетный текст! А если смазать их взбитым клубничным кремом, скатать в рулет и охладить!… Да что - рулет! Для моего тушеного кролика нужен день работы! День! Я фарширую его диким шалфеем.
Здесь неподалеку озеро, на котором, я заметила, плавают утки. Вы не представляете, что я могу сотворить из утки и простых чайных листьев!
Таггерт остановился в нерешительности.
– Вы еще раздумываете, господин миллиардер? Тогда нанизывайте ваши доллары на шампуры! Приятного аппетита! Вы, несомненно, получите удовольствие - это блюдо достойно настоящего
– А как насчет картофеля?
– Казалось, он принимает экзамен, но заодно сглатывает слюну.
– Это совсем просто. Крошечные клубни томятся почти целый день над тлеющими углями. Они становятся от этого не только мягкими, но и приобретают особую пористость. Подаются с маслом и петрушкой, здесь не нужно ничего лишнего.
– Помнится, Санди привез муку…
– Медовые бисквиты на завтрак, свежий хлеб с укропом на обед.
– И, стало быть, всего лишь доктор философии взамен?
– Да. Всего лишь доктор философии.
– Хо-ро-шо, - по слогам, словно борясь с самим собой, ответил Таггерт.
– Я предпочла бы получить письменное подтверждение.
– Конечно. Теперь, надеюсь, вы вернетесь в дом?
– Разумеется.
– Рэнди, высоко подняв голову, последовала за Таггертом, однако ей приходилось постоянно пригибаться, пробираясь под низкими ветвями. Нельзя ли выбрать путь покороче?
Последний вопрос был неслучаен - они удалились от дома на значительное расстояние.
– Слава Богу, что ваши кулинарные способности гораздо выше, чем умение ориентироваться на местности, - пробормотал Фрэнк.
– Благодарите небо, у вас достаточно денег для оплаты моих услуг!
Рэнди не думала, куда идет, видя перед собой в темноте спину Таггерта.
Вероятно, он прав: Рэнди и в самом деле отличается от его знакомых дам - она никогда не плясала под чужую дудку, даже за хорошее вознаграждение. А Фрэнк…
Фрэнк, очевидно, весьма смутно представлял себе, чем можно заниматься с женщинами, кроме возни под одеялом. Он смотрел на них, как ребенок на игрушку, и не желал ничего большего.
Ну а те, несомненно, старались вовсю, отрабатывая аванс и надеясь получить бриллиантовое кольцо на палец.
Что ж, какое ей дело до его пассий? Кажется, только что она заключила весьма неплохую сделку…
Таггерт между тем размышлял о муже своей спутницы. Какой же кретин отпустил жену в непролазную горную глушь, чтобы она ухаживала за незнакомым мужчиной!
Он вошел в дом, ощущая нестерпимый голод, уселся за стол и с любопытством наблюдал, как Рэнди сервирует ужин. Покончив с этим, она положила себе немного мяса, поставила тарелку на сервировочный столик, откатила его к самому камину, отвернулась от Таггерта и принялась за еду, не отводя взгляда от пляшущих огоньков.
– Вы это нарочно сделали?
– раздраженно осведомился Фрэнк.
– Прислуге не пристало есть в обществе миллиардера.
– Вы не могли бы называть меня Фрэнком?
– Спасибо, мистер Таггерт, я в курсе. А вы не помните, как мое имя?