Душа города
Шрифт:
— Я не знаю… не могу увидеть.
— Я могу рассказать тебе, что происходит. — Ишад прикрыла глаза, почувствовать Рэндала за работой оказалось совсем не сложно. — Дети сейчас спят, боль слабая, и сила бога держит твоего сына живым… — Ишад запнулась, внезапно почувствовав резкий приступ боли, пронзивший закрытые глаза. Колдовской огонь. — Рэндал. — Открыв глаза, Ишад снова очутилась в маленькой, тесной комнатенке, рядом с изможденной С'данзо. — Меня могут призвать помочь. Но сейчас моя сила блокирована. Ты должна помочь мне. Скажи: где Роксана ?
С'данзо
— Я не могу видеть настоящее. Я не могу…
— Отыщи ее следы в будущем. Отыщи мои. Найди своего сына, если сумеешь. Она наверняка направится к мужчине по имени Никодемус. Темпус, Критиас, Стратон — вот главные объекты ее атак.
Быстро подавшись в сторону, С'данзо схватила с полки небольшую коробочку.
— Даброу, пожалуйста, — попросила Иллира, когда великан попытался вмешаться. Он отошел в сторону, а гадалка тем временем опустилась на пол и разложила карты.
Чушь, думала Ишад, однако что-то задергалось в завитках волос у нее на шее. Она подумала о волшебном потоке, по-прежнему наполнявшем дувшие в Санктуарии ветра, и вспомнила, что изначальное знание не относится к числу ее способностей. У нее не было возможности оценить то, что делала С'данзо. Кто знает, какое волшебство таится в этом ином виде ведовства.
Карты буквально летали в тонких сильных пальцах, укладывались рядами, снова перетасовывались, меняя лица.
Выложив последнюю, Иллира поспешно отдернула руку, точно изображенная на ней змея ожила.
— Я вижу раны, — начала Иллира. — Вижу возвращенную любовь. Ведьма, власть, смерть, замок. Я вижу сломанный жезл и искушение… — Поверх легла другая карта. Сфера.
— Объясни.
— Не знаю как! — Трясущимися пальцами провидица теребила карты. — Я вижу поток. Изменение. — Она указала пальцем на фигуру в плаще с надвинутым капюшоном. — Вот твоя карта: восьмая из Воздуха, Госпожа Бурь — толковательница таинств.
— Жрица! Только не я!
— Я вижу урон тебе. Вижу огромное зло. Вижу возвращенную силу. Карты ужасны — Смерть и Изменение, и так везде — только смерть и изменение. — С'данзо подняла голову, по щекам ее текли слезы. — Я вижу урон тебе в твоем начинании.
— Ясно, — глубоко вздохнула Ишад, она все еще держала в руках чашку. — Прошу тебя, выполни мою просьбу, провидица: найди мне Роксану.
— Она и есть Смерть. Смерть на лугу. Смерть на водной глади…
— В Санктуарии нет лугов, женщина! Соберись!
— В тихом месте. Смерть в месте концентрации силы. — Из-под закрытых век пророчицы текли слезы. — Ущерб и возвращение — это все, что я смогла увидеть. Госпожа, оставь в покое моего сына.
Ишад отставила в сторону чашку, встала, набросила на плечи плащ. С'данзо подняла голову. Ишад не сумела найти слов утешения.
— С ними Рэндал. — Это было лучшее, что пришло ей в голову.
Ишад повернулась и вышла на улицу. В крови с неудержимостью прилива бушевала сила. Колдунья вдыхала ее с ветром,
Так отплатить невинной женщине за чашку чая! Подавив бушевавший в крови огонь, Ишад жадно пила ветер, глядя на занимавшийся день.
— Я не смогу, не смогу, не смогу! — запричитала Мория и бросилась вниз, в зал, окруженная ворохом юбок и лент. Хаут успел схватить ее за руку. По лицу девушки текли слезы, из прически выбилась непокорная прядь. Мория судорожно всхлипывала, глядя на Хаута глазами, полными слез.
— Ты справишься. Только ничего не говори обо мне.
— Тогда возьми его с собой! — Девушка указала рукой на кабинет, где перед камином сидел с бокалом вина в руке мертвец, на глазах становившийся все более безобразным. — Убери его отсюда. Ради бога — убери его отсюда!
— Ты справишься, — повторил Хаут и поправил всхлипывающей девушке непослушную прядь, закрепив ее заколкой. Потом, стараясь не испортить грим, утер Мории слезы и нежно поцеловал ее в соленые губы. — Справишься. Моя храбрая Мория, все, что от тебя требуется, это не упоминать обо мне. Скажи, что я исполнил поручение и вместе со Стилчо отправился в магазин поискать замок для твоей спальни. Думаю, такой ответ ее устроит? Обещаю тебе…
— Но ты можешь воспользоваться колдовством.
— Дорогая моя, я-то могу, но там, где нужен перочинный нож, топором обычно не пользуются. Я сомневаюсь, что тебе очень понравится, когда служанку разнесет в клочья при попытке войти. А теперь отправляйся наверх, поправь макияж…
— Не уходи! Останься здесь! Скажи Ей сам, что это ты сделал меня красивой.
— Мы уже говорили с тобой на эту тему! Ей все равно. Уверяю тебя, у Нее в голове много разных забот, и ты там — на последнем месте. На самом последнем. Делай свое дело, будь грациозной и красивой, какой я помог тебе стать, и Госпожа будет счастлива за тебя. Улыбайся. Улыбайся каждому. Но не слишком часто. Эти люди давно не бывали на подобных раутах, а потому не пытайся привлечь их внимание. Веди себя спокойно, мысленно я с тобой. — Он поцеловал ее в бровь и, проследив за внезапно изменившим направление взглядом Мории, увидел тень на пороге кабинета.
Там стоял пахнувший вином Стилчо. Его худое бледное лицо под шапкой темных волос казалось необычно угрюмым.
— Госпожа, — тихо произнес Стилчо, — очень сожалею, что потревожил вас.
Мория застыла, точно пораженная громом.
— Пойдем, — сказал Хаут, схватив Стилчо за руку и толкая его в сторону двери.
— Я не смог найти его, — доложил Темпусу Крит. Своей штаб-квартирой во дворце Темпус избрал зал рядом с покоями, из которых лестница уходила наверх, туда, где творились дела, о которых Крит предпочитал оставаться в неведении.