Душа дракона
Шрифт:
– Это их не прогонит, но уж точно не привлечет, – сказал Франк. – Не любят они пламя. Но я не исключаю, что кто-то затаится поблизости.
– Будем начеку, – пожал плечами Илем и скривился – ушибленное место еще болело. – Или в основном ты будешь начеку, как я подозреваю. Я вообще подозреваю, что ты можешь не есть, не пить и не спать очень долго.
– Очень, – спокойно согласился Франк. – Но я все же подремлю немного, пока вы еду не приготовите. В любом случае… Впрочем, неважно.
Он лег возле костра, завернулся в одеяло и, похоже, быстро заснул. Диль быстренько соорудил ужин, но Франка они будить не стали, даже дракону
Илем был мрачнее обычного. Смотрел в огонь, молчал, а потом вдруг произнес:
– Каждый умирает в одиночку. Только Хантелу… повезло.
– Ты не хочешь умереть один?
– Мне пофиг, Лири. То есть я вообще не хочу умереть, но если уж суждено, то без разницы, при свидетелях или в гордом одиночестве. И никто не узнает… Ведь есть же близкие у Ори и Кая…
– Я им сообщу, – сказал Франк из-под одеяла. – Обязательно. Для них это важно. И… Лири, я постараюсь сделать все, чтобы ты осталась в истории как принцесса, спасшая мир от зла.
– Это поможет? – тоненько спросила она.
– Нет. Пройдет сто лет или триста… и если ты в истории останешься, то лишь как принцесса, из-за каприза которой началась война. Но я сделаю что смогу. Родителям твоим скажу правду. Заставлю Райгуна оставить Канди и отпустить твоих братьев.
– А он откажется, – фыркнул Илем. – Ты защитник, ты ему ничего не сделаешь. Ну, защиты лишишь. Ой как он испугается…
– Он испугается, – жестко бросил Франк, – потому что именно короли знают, что это значит. От лишенного защиты дракона отворачиваются все. С другой стороны, если он сделает то, что я скажу, он прославится как великодушный король, оценивший жертву своей неудавшейся невесты.
В глазах Лири появилась надежда.
– Правда?
– Слово дракона, – просто сказал Франк. Не поверить этому не получалось.
– А для меня что сделаешь? – прищурился Илем.
– То, что ты хочешь. Но ты не хочешь ничего.
– Выжить я хочу, – возразил Илем. – А в историю войти – нет. Мне там делать нечего. Вот Ори и Кай – пусть. Им это нужнее. Ну, или их близким.
– Я смотрю, тебя все больше начинают занимать личностные проблемы.
– Ага, – тут же согласился Илем, – особенно если учесть, что прежде я интересовался исключительно мировыми.
Франк сел и обхватил руками колени.
– Зачем столько сарказма? Поверь, я не сомневаюсь в том, что тебя судьба мира интересует в последнюю очередь. Но почему ты не ушел, когда была возможность? После встречи с Сандуреном. Я не стал бы удерживать, а Сандурен обеспечил бы твою безопасность.
Илем уткнулся лбом в колени, но ненадолго, поднял голову и уставился в глаза дракона. Он снова пугал Диля, будто в нем жили два человека. По меньшей мере два.
– Не знаю! – бросил он. – Сам не знаю. Я не хочу спасать мир, предпочту спасти себя... Честное слово, я думал об этом. Пытался убедить себя в том, что должен исполнить именно миссию, а не попытаться спасти собственную шкуру. Не получилось. Я не понимаю, почему иду.
– Тоже мне, великая сложность, – фыркнула Лири, не обратив внимания на ожегший ее взгляд Илема. – Я раньше думала, что человек по-настоящему может знать только самого себя. А получается наоборот. Мне твои мотивы совершенно понятны. – Она подождала, но Илем молчал, и она продолжила: – Диль. Ты даже не осознаешь, насколько не хочешь нести еще одну вину. Не только Силли, но и Диль. Думаю, если бы он погиб, ты без малейших сомнений
Голубые глаза Илема даже посветлели. Диль приготовился его перехватывать, но это была не ярость. Прозрение. Вот каких слов нахватался.
– А и точно, – облегченно сказал вор. – А ты не такая уж идиотка, какой кажешься.
– А ты не такой циник, каким хочешь быть.
Она еще и язык ему показала.
– Погоди, – вмешался Диль. – Почему именно я? Не Ори или Кай?
– Потому что Ори и Кая уже нет, – ее голос дрогнул, – а Илем еще с нами. Потому что Ори и Кай могли постоять за себя. Потому что ни Ори, ни Кай не стали его друзьями. А ты почему-то стал.
– Почему-то, – проворчал Илем. – Именно что почему-то.
– Тоже просто. Он тебя не только понимает, но и принимает. Ты ему гадость за гадостью, а он все равно тебя принимает. Может, жалеет… погоди злиться. Жалость не всегда унизительна…
– И тогда она называется сочувствием, – перебил Франк. – Довольно уже. Он понял, Лири. А теперь быстро спать, вы должны быть отдохнувшими. Начинается самое трудное.
* * *
Он был прав. О, как он был прав. Здесь их больше не преследовали, похоже, Белый орден тоже не жаждал частично перевоплотиться в великих людей будущего. А тварей было много. Им везло – создания бездны большей частью нападали по одному, и убивал их почти неизменно Франк. Он всегда дрался едва не лучше воина Ори, но сейчас превосходил сам себя. Наверное, был драконом, не принимая этот облик. За ним невозможно было уследить, и даже твари, действительно очень быстрые и ловкие, не успевали повернуться, когда он оказывался позади и наносил молниеносный удар по пояснице, перерубая позвоночник.
Диля угрызения совести не очень мучили. Он тоже убил несколько тварей, когда удавалось попасть метательным ножом в глаз или горло. Другие, менее серьезные раны, их не останавливали, но ослабляли, и дело завершали остальные. И твари не снились ночами. Вообще. Те, первые, покрытые длинным мехом, – снились, а тут ничего. Даже мысль о том, что убивает он, возможно, будущего великого человека, не беспокоила.
Лири оставила свой почти бесполезный арбалет: стреляла она не так чтоб очень хорошо, а несерьезная рана могла только разъярить тварь. Маленькая принцесса теперь тоже пользовалась мечом, как Илем и Франк, пусть и не столь успешно. Ее бледное личико посуровело, она почти не улыбалась, мало разговаривала… да все они большей частью хранили молчание. На всяком привале Франк не ленился поджечь круг, чтобы дать всем отдохнуть. Всем, кроме себя. Спал он самое большое пару часов. Он не выглядел утомленным, но и без того малоприветливое его лицо изменилось, стало жестче. Даже нос заострился. Илем вроде казался таким, как всегда, у него наконец прошел насморк и силы не кончались после первой же лиги.
Наверное, каждый размышлял о своем, и Диль не пытался угадать. Сам он думал о чем угодно, но не о миссии. Об Аури – это уж как обычно. О рыцаре – ну для чего он сказал о чести быть другом бродяги? О воине, чуть ли не с удовольствием отдавшем за них свою жизнь. О воре, который готов лучше умереть, но не утяжелить свою вину. О принцессе, стремящейся спасти мир. О драконе, старающемся спасти не только мир, но и своих спутников, и вынужденном жертвовать ими. Жертвовать лучшими.
Прости меня, Аури.