Душа для Командора
Шрифт:
– Как будто раньше ты был один, – Командор все так же криво улыбался. – Уже то, что ты мысленно разговариваешь, показывает, что тебя всегда было много. Каждый раз, принимая решения, оценивая, размышляя, ты советовался с десятками таких же, как ты, но немного разных. Кто брал верх? Кто из них был тем, чье мнение ты считал правильным? И кто с этим мнением соглашался?
– Так я советовался со своими… мыслями, а не с чужими…
– Ерунда. Просто ты к ним привык, вот они и стали "своими". Я тоже скоро стану тебе "своим". Разве тебе не хочется стать сильным, властным, бесстрашным? Я подскажу тебе лучше, чем все твои советчики
– Нет. Впусти я тебя, и советовать ты будешь уже не мне, а себе. Меня во мне уже не останется. А как ты собираешься попасть в мое тело? Где ты сейчас? – забеспокоился Андрей.
– Я очень близко. Здесь, на Востоке, я гораздо ближе, чем ты думаешь, – ответил Командор, и единственный глаз его злорадно заблестел.
– Это мое тело! – Андрей попытался крикнуть, но опять вышло какое-то жалостливое бессильное вранье, и он повторял эту фразу снова и снова, стараясь выкрикнуть ее громко, уверенно, сильно, и ничего не получалось, и вылезал лишь какой-то стон, и в отчаянии он схватил Кею за протянутую руку.
Открыв глаза, Андрей уставился на нее сквозь мутную пленку и некоторое время в прострации разглядывал, будто видел в первый раз. Наконец протер пальцами слипшиеся веки и, тревожно крутя головой, сел на скрипнувшей железной кровати.
– Ты как? – спросила Кея. – Кричал во сне.
– Порядок. Хотя проводники не врали. Сны здесь действительно…
– Они спать не ложились. Сказали – в лесу выспятся.
– В каком лесу?
– Не знаю. А что тебе снилось?
– Скажи, Кея, – Андрей надавил на виски, с трудом ворочая вялым и несвежим со сна языком, – а Командор… Он совсем умер, окончательно?
– Что ты имеешь в виду? – спросила Кея.
– Это и имею, – Андрей разозлился. – Сохранилась ли за ним возможность реинкарнации? Где сейчас его душа?
У Кеи сделалось такое лицо, словно этот вопрос и ее саму тревожил давно и сильно.
– Вам землянам виднее, где находится душа человека после смерти, – ответила она. – У вас же столько религий и так много представлений, где эта душа может находиться. А что касается реинкарнации… даже не знаю. Ничего не могу сказать. Возможно, если этого захотят Орри… А может быть, и они не смогут. Тебе стоит порыться в памяти Командора, было ли с ними какое-то дополнительное соглашение. Опять же, что такое воспоминания, которыми ты завладел? Просто копия, слепок или это часть его души, которая отныне будет всегда в тебе? На этот вопрос теперь только ты сможешь ответить.
Часть души… Андрей задумался. Он вспомнил слова Командора: "Я ближе, чем ты думаешь". Копаться в мыслях Командора сейчас не хотелось совершенно, до ужаса не хотелось, да и не получилось бы, наверное. Захотелось пить. Он сунул ноги в ботинки, нагнувшись, с кряхтением зашнуровал их, отчего кровь прилила к голове и в глазах поплыли нежно-фиолетовые круги, и достал фляжку.
– Полдень? – спросил он, напившись.
– Да, выходим. Давай, держись, – сказала Кея и взяла его за руку, то ли предлагая опереться, то ли призывая не терять присутствие духа.
Она ободряюще улыбнулась, хоть и довольно искусственно, а ее собственная тревога из глаз не ушла, и Андрей впервые остро почувствовал, что Кея тоже волнуется и для нее все это тоже главная ставка в жизни. Со вздохом расставшись с ее рукой, он проводил Кею взглядом
Последним сойдя со скрипнувшего крыльца, чуть прищурившись от дневного света, он поспешил к топтавшимся у забора проводникам. Пристроившись в хвост, Андрей начал привыкать к заданному темпу ходьбы, отгоняя неприятные мысли об опасности и смерти, хотя и лежал перед ним в парной дымке мертвый Восток.
4
Раздраженно задребезжали остатки стекол в окнах пустых домов, равнодушно наблюдавших, как серые низкие облака над окраиной города прожгло прозрачно-синее пламя из дюз тормозных двигателей приземляющегося звездолета. Черную от испепеленной травы землю продавили выдвинувшиеся из корабля гигантские лапы, сервоприводы нивелировали уровень корабля, и наступила тишина, лишь гудели остывающие двигатели да потрескивали раскаленные керамические плиты обшивки.
Пошел дождь. Редкие крупные капли сначала с шипением исчезали дымком на разогретой поверхности, а затем, когда ливень усилился, корабль скрыло облако пара. Но вот корпус стал остывать, и на технических люках капли уже не испарялись, а свободно подпрыгивали, дробясь на мелкие ртутные шарики.
Из отверстия в нижней части звездолета резво вылетел и плюхнулся в лужу маленький робот-разведчик. Бодро крутя всеми шестью дутыми колесиками, он сначала объехал вокруг корабля, вращая окулярами и мелко подрагивая антеннами, затем взобрался на кучу мусора, замер так на несколько секунд, и устремился к центру города, вскоре исчезнув за очередным осевшим домом.
Дрэйд же разглядывал через иллюминатор искаженный толщиной керамокристалла пейзаж.
– Возможно, придется их встретить, – пробормотал полковник. – Сарус, какая есть информация об этой местности? Честно говоря, когда ты сказал про пустынный край, мне представлялась несколько другая картина.
– Типичная зона отчуждения. Люди были, но давно ушли. На самом деле более удобное место для посадки трудно себе представить.
– Здесь совсем нет людей?
– Теоретически можно натолкнуться на так называемых проводников, изредка промышляющих на этой территории и подбирающих, что плохо лежит. Но они вне закона. Что же до представителей власти, то их здесь, как правило, не бывает.
– То есть никакой опасности не существует и идти навстречу Командору нет необходимости?
– На этом корабле нет даже легкого транспорта, и смысла их встречать я не вижу. Наш выход не ускорит попадание Командора на звездолет. Кроме того, я не знаю точно, какой дорогой они воспользуются. Координаты нашей посадки отправлены Кее, и появятся они, скорее всего, с запада.
– А не далековато мы сели?
– Зону окружает периметр, охраняемый правительственными войсками. И если наш корабль заметят, это может привести к нежелательному вниманию к этой части периметра и помешать группе Командора спокойно до нас добраться.