Душа армии

Краснов Петр Николаевич

Судьба отняла от нас все нажитое. Она лишила нас имущества, сорвала безжалостною рукою офицерские погоны, загнала в мастерские заводов, к рулю такси, в подземные угольные шахты. Она изгнала нас из Родины. Но разве могла она лишить нас нашего офицерского звания? Сознания, что мы — офицеры? Разве лишила она наших прошлых побед, нашей чести и славы? И этого никто, никогда отнять не может, — это есть то вечное, о чем всегда говорил и повторял Суворов, что внушал ежедневно, после каждого учения, перед вечерней перекличкой и утром, когда люди только что встали.

— Слава… Слава… Слава…

Приказ

Войска видели вождя. Зрительное

впечатление отразилось в их душах. Надо, чтобы образ вождя запечатлелся дальше, проник в их разум и покорил его. Убежденное, страстное слово вождя, его приказ должны сделать это и покорить и тех, кто почему-нибудь его не видел, не рассмотрел, кто его не слышал. Это слово дойдет до солдатской души только тогда, когда говорящий сам будет проникнут глубокой верою в то, что он говорит.

Генерал Bonnal в своей книге «Военная психология Наполеона» пишет: — Чтобы возбудить других, нужно самому гореть тем же священным огнем. Никогда ни один военный начальник не умел гальванизировать свои войска, как генерал, ставший императором и которого солдаты называли фамильярно «бритым»… [22]

Слова и манеру коротких, отрывистых, почти истерических фраз Наполеона старался повторить Керенский. Он ничего не достиг. Наполеон имел веру такую в свои слова, которая и горами движет. Керенский говорил на ветер, для себя, сам ни во что не веря.

22

(General Bonnal. «La psychologie militaire de Napoleon». La Revue Hebdomadaire. # 8. Fevrier 1908. Page 433.)

Какою златокованною, мудрою, великою силою звучат слова знаменитого приказа Петра Великого перед Полтавским сражением, долженствовавшим решить судьбы России.

«…Воины! — писал Петр, — пришел час, который должен решить судьбы отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за отечество, за православную нашу веру и церковь. Не должна вас смущать слава непобедимости неприятеля, которой ложь вы доказали не раз своими победами. Имейте в сражении перед собой правду и Бога, Защитника вашего, а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, жила бы только Россия во славе и благоденствии для благосостояния вашего.»

Три царские пули, о которых поет солдатская песня -

Было дело под Полтавой…Сотни лет еще пройдут.Эти царские три пулиВ сердцах Русских не умрут —

показали солдатам, что Петр, когда писал свой приказ, горел страстною, все забывающею и все презирающею верою в победу и эту веру мог и умел внушить своим солдатам — победителям под Полтавой.

Воспитанные Суворовым офицеры умели отдавать приказы так, что они вели солдат к победе.

В приказе Азовскому мушкетерскому полку о штурме Праги 24-го октября 1794-го года значится:

«…Его Сиятельство граф Александр Васильевич Суворов

приказал:

1. — Взять штурмом Пражский ретраншамент.

И для того: -

2. — На месте полк устроится в колонну поротно. Охотники со своими начальниками станут впереди колонны, а с ними рабочие. Они понесут плетни для закрытия волчьих ям перед вражеским укреплением, фашинник для закидки рва и лестницы, чтобы лезть из рва через вал. Людям с шанцевым инструментом быть под началом особого офицера и стать на правом фланге колонны. У рабочих ружья через плечо на погонном ремне. С нами егеря Белоруссцы и Лифляндцы. Они у нас направо.

3. Когда пойдем,

воинам идти в тишине, не говорить ни слова, не стрелять.

4. Подошел к укреплению, кинуться вперед быстро, по приказу кричать «ура»!

5. Подошли ко рву, — ни секунды не медля, бросай в него фашинник, спускайся в него, и ставь к валу лестницы; охотники, стреляй врага по головам — шибко, скоро, пара за парой лезь. Коротка лестница? Штык в вал — лезь по нем, другой, третий. Товарищ товарища обороняй. Ставши на вал, опрокидывай штыком неприятеля и мгновенно стройся за валом.

6. Стрельбой не заниматься: без нужды не стрелять; бить и гнать врага штыком; работать быстро, споро, храбро — по-русски. Держаться своих в середину; от начальников не отставать. Везде фронт.

7. В дома не забегать; неприятеля, просящего пощады — щадить; безоружных не убивать; с бабами не воевать; малолетков не трогать.

8. Кого из нас убьют, — Царство Небесное; живым — слава, слава, слава!» [23]

23

(Генерал Головин. Тактика в задачах. Стр. 98–99.)

Приказ был разослан по ротам в 7 часов вечера накануне штурма. Его читали перед строем «для вразумительности» три раза. В нем все ясно, все без колебания, без сомнения.

«Суворов приказал взять штурмом Прагу». — Внушена мысль — и возьмут. Есть сомнения: — коротка лестница? — «штык в вал. Лезь по нем». «Драться как? — «храбро — по-Русски!» Награда за подвиг? — «мертвым Царство Небесное, живым — слава!»

Все невесомое, все душевное, все высокое, дух поднимающее!!

Суворов говорил солдатам: «Русские не могут отступать. Неприятель от вас дрожит.» — Внушение мощи, силы, сознания непобедимости.

Донской герой Бакланов писал казакам: «Покажи врагам, что думка твоя не о жизни, а о славе и чести донского казачества.» Скобелев обратился к батальону, который он посылал в атаку: «Братцы, я посылаю вас на смерть. Видите позицию? Взять ее нельзя. Да я брать ее и не думаю. Но нужно, чтобы турки перебросили туда все свои силы; а я тем временем ударю им в центр. Вы дадите России победу. Смерть ваша будет честной, славной смертью!» Бодрым, могучим «ура» — ответил батальон, посылаемый на смерть, и бросился в атаку.

Теперь приказания часто отдают по телеграфу и телефону. Но и на телеграфной ленте, и в дрожании телефонной мембраны не может и не должно быть колебания. Офицерам из цепи придется говорить донесения по телефону. Их слышит телефонист, их слышат солдаты, каждое слово, тон голоса влияет на них и внушает им или чувства страха, или чувства непобедимости.

Когда в Великую войну я командовал полком, я находился в бою, или в цепях, или при сотенных поддержках. Начальник штаба дивизии спрашивал меня по телефону — «какова обстановка?»

— Великолепно, — неизменно отвечал я, когда до великолепия часто было далеко. Но это слово вычурное и блестящее, я видел, отражалось на лицах телефонистов и ординарцев.

Старая Россия звала солдат на подвиг — «За веру, царя и отечество!»

Эти лозунги были изображены на знаменах. На старых победных знаменах не стояло ни «земля и воля», ни «мир хижинам — война дворцам». С них смотрели нерукотворный лик Спасителя или Божия Матерь с младенцем. На них был крест — эмблема мученической кончины и прообраз воскресения, из них чернел пестрыми шелками расшитый двуглавый орел и сверкал Государев вензель. С этими великими лозунгами наши полки побывали в Берлине и в Париже, стояли в Милане и в Вене, взяли приступом Варшаву, Измаил, Карс и Геок-Тепе, стояли грозными победителями у стен Константинополя.