Дурочка

Карельштейн Дора Львовна

Однако! Прошло какое-то время, и наш дорогой Эрик объявил протест и не захотел питаться моим молоком…? Он был голодный, плакал, но, получив грудь, тут же бросал и начинал ещё громче орать. Моя мама подозрительно на меня посмотрела и предположила, что я беременна.

– Мама, как тебе не стыдно – возмутилась я – это же общеизвестно, что когда кормишь ребёнка грудью, то не можешь забеременеть!

– Мне, конечно, стыдно – сказала моя мама – но ты всё-таки сходи к врачу – и принялась кормить ребёнка молоком из соски.

Как

всегда, мама оказалась права. Мы ней посовещались и не знали что делать.

Квартиры пока не было. Я была на четвёртом из шести курсов мединститута, только что родила сына и без всякого отпуска продолжала учёбу. Когда сыну исполнится год, родится второй ребёнок…

Но с другой стороны: Все под Богом ходим. Мальчик слабый, два раза, можно сказать от смерти спасли. А если будет третий раз?

Если я сделаю аборт, а вдруг потом больше детей не будет?

Нет, я не хотела жить без детей.

Я предпочитала иметь сразу двух – мальчика и девочку!

Тут с работы вернулся наш специалист по ускоренному воспроизводству населения.

Я ему доложила, что скоро у нас будет девочка. Его круглые глаза стали вертикальными. Он попробовал меня убедить и привёл все возможные доводы не в пользу увеличения семьи. Я была непреклонна.

Этот исторический день случайно (если что-то вообще бывает случайным в жизни) совпал с днём, когда он получал зарплату, которую он в процессе разговора достал и нервно мне передал.

Она (зарплата), состояла из не очень большого числа пятирублёвых бумажек.

Вложив их мне в руку, он привёл последний довод:

– Или я, или второй ребёнок! – Победно заявил он.

– Второй ребёнок! – Гордо ответила я, как перчатку, швырнув ему пятирублёвки прямо в физиономию.

Так решился для моей дочери сакраментальный вопрос в буквальном смысле – «Быть или не быть»? Когда страсти поутихли, я ещё имела наглость закрепить свою победу, напомнив ему, что я же обещала, рожать именно столько детей, сколько он сделает.

К сожалению, он ещё два раза делал мне детей, но, хотя я по-прежнему не прибегала к абортам, они не родились, получились выкидыши, что лишний раз служит доказательством того, что если Бог даёт ребёнка, то надо его рожать, потому, что может случиться так, что больше уже не будет. Любые трудности проходят, а родное существо остаётся.

Но на этом сия история не кончилась.

Я, можно сказать, должна благодарить Льва, за то, что заполучила дочку.

Но прошло какое-то время и ко мне, как к врачу и подруге пришла за советом Львица – Мышка. Она была в нерешительности.

В течение года она уже сделала свои обычные два аборта, но забеременела снова.

Лев грозит разводом и требует убрать нежеланное чадо, а врачи говорят, что матка настолько истончена, что они не могут гарантировать ей жизнь, если при аборте матка прорвётся.

Даже

если бы Лев не бахвалился и это бы не внесло некие последствия в мою личную жизнь, я бы всё равно приложила все силы, чтобы убедить и поддержать подругу.

Я очень старалась!

Я доказывала ей, что в случае чего лучше остаться безо Льва, но спасти свою жизнь и будущего маленького львёнка.

Подумаешь – две жизни, вместо одного козла – льва!

Я позволила себе быть не очень элегантной в выражениях.

Родилась маленькая, рыженькая Львёнок-Мышка.

Лев никуда не делся и обожал свою дочку даже больше чем рыб.

Эту историю больше всех любит моя дочь и спрашивает не жалею ли я, что кидалась пятирублёвками – это при хорошем расположении духа, а при плохом, она говорит:

– Я же помню (?), как вы хотели от меня избавиться…

– Ну и нахалка – посмеиваюсь я – я же тебя спасла, а ты меня в сообщницы к своему папочке записываешь, на которого ты, кстати, как две капли воды похожа, ты вообще не моя дочка, я только «ракета-носитель».

Надо отдать ей должное – я никогда не жалела, что «кидалась пятёрками», т. е. подарила ей жизнь. Она не только левша, но и мыслит, поступает и живёт неординарно, и я считаю это признаком личности. А это не мало.

Я иногда думаю, что слишком рано предоставила своим детям быть самостоятельными и самим делать свой жизненный выбор и самим решать свои проблемы.

В этом, вероятно, моя заслуга и моя вина перед ними. Возможно, следовало делать нечто большее для них, а возможно, именно отсутствие опёки и сделало их людьми.

Я также думаю о том, что наибольшие моменты счастья мне дали мои дети.

Само сознание, что они есть, что они живут и будут жить, делает мою жизнь наполненной смысла и самодостаточности, потому что если допустить, что я больше ничего выдающегося не совершу, то знание того, что я работала врачом, а значит лечила людей и оставлю после себя детей и внуков, оправдывает моё пребывание на земле. И в этом есть определённый смысл жизни.

Итак, продолжим «чердачный период».

Вообще это был не самый худший период нашей жизни.

Рядом со мной была моя мама, отличавшаяся добротой, самопожертвованием, чистотой духовной и физической, трудолюбием, верой в своего БОГА.

Моя мама – святая женщина.

Без образования и специальности.

Моя мама – чудо Человек.

Я никогда не устану восхищаться ею и никогда не прощу себе, что когда-то за суетой и повседневностью не удосужилась глубже заглянуть в её Душу и понять откуда она черпала силы.

Она безропотно и самоотверженно посвятила свою жизнь детям и никогда не требовала благодарности. Она старалась, чтобы всем вокруг было хорошо и, оставаясь в тени, не ждала сочувствия, понимания или похвал.