Дурочка с маком
Шрифт:
Я кашлянул, заговорил, пытаясь помочь ей:
– Ты хотела мне что-то показать?
Она подняла на меня глаза, нервно заправила волосы за ухо:
– Ну, да. Павел, я сегодня сделала два звонка, и теперь, как мне кажется, я знаю, кто может стоять за всем тем, что происходило с нами. Ты мне, я думаю, не поверишь, а доказательств у меня никаких нет. Мало того, те умозаключения, с помощью которых я пришла к своему крайне неприятному для меня открытию – при внимательном рассмотрении могут оказаться просто цепью ничего не значащих фактов и событий. Тогда я окажусь не просто полной дурочкой, но еще и неблагодарной дрянью.
Я недоверчиво спросил:
– Ты хочешь сказать, что знаешь заказчика всех этих мероприятий?! И кто же это?
Она отхлебнула чай, надолго замолчала. Потом
– Нет, не могу. Послушай, давай попробуем иначе. Я расскажу тебе то, что рассказала только одному человеку, а ты сам попробуешь сделать выводы. И, если мы придем к одному знаменателю, значит, так оно и есть и невозможное возможно.
Я заверил ее:
– Весь внимание.
– Сначала я расскажу тебе кое-что странное из того, что происходило лично со мной. Ну, то, что за мной следили, бывали в моей квартире и трогали мои вещи – это факт уже доказанный, и вопрос моего сумасшествия снимается с повестки. А вот как тебе такое: накануне отъезда на дачу мне позвонила сестра, очень ругала меня, что я лично не предупредила Клару Ильиничну о том, что собираюсь начать размен, зачем-то сменила замки в квартире. Я пыталась ей сказать, что в квартире поселился племянник соседки с компанией бомжей, в квартиру я еле попала, так как новых ключей и у меня не было. Татьяна искренне изумилась. Она была с этим племянником, оказывается, знакома, еще по литкружку, уверяла, что ничего подобного с ним произойти не могло. Мало того, она через несколько минут мне перезвонила и сердито сказала, что это – совершенные глупости, Венька по-прежнему пишет стихи, кстати, очень неплохие, уже директорствует, недавно женился и сейчас не отходит от беременной жены. Вот так. Кому могла понадобиться такая смешная мистификация?
– Понятия не имею, – искренне удивился я. – Может быть, кому-то хотелось окончательно устранить тебя, отправить в Америку, к сестре, например?
Она потерла лоб.
– Ты ведь помнишь совет Алены? Ну, она еще посоветовала мне попробовать написать детектив, включив в него частично те события, что происходили с нами в течение последних недель или месяцев. Так вот, я продумала основную сюжетную линию, прописала некоторые моменты. Главные персонажи у меня уже были: управляющий страховой компанией, давно и прочно женатый на держательнице пакета акций, его заместитель – просто очень хороший парень, молодая девушка, у которой бурный роман с управляющим, парочка второстепенных персонажей, охранники и служащие компании. Потом я добавила к ним молодого амбициозного управляющего банком, потерявшего за два года до этого в аварии жену и нерожденного ребенка. В новый роман вошла стильная молодая леди, оказавшаяся дочерью управляющего компанией от первого брака. Я так и этак перетасовывала своих героев, и никак не могла решиться на то, чтобы выбрать главного злодея. По понятным мотивам, вначале меня переполняли ревность и обида, и один из вариантов развития событий предусматривал в качестве организатора всего самого управляющего. Потом возникла версия о том, что основным двигателем интриги была дочь управляющего. Потом я хотела по очереди отвести эту почетную роль сначала его жене, потом его заместителю. Да, не обижайся, но такой вариант тоже был. Все эти люди, как выяснилось, тоже были в курсе любовной интрижки управляющего, и каждого из них, правда, по разным основаниям, счастливый конец «лавстори» не устраивал.
Геля иногда замолкала, подыскивая нужные слова, я ее не перебивал.
– Я ведь тебе рассказывала, что нашла на форуме читательницу? Так вот, мне захотелось посоветоваться с ней. Я направила ей электронное письмо с различными вариантами событий. Мы обсуждали версии, обе предлагали доводы то в пользу одной версии, то другой. Вчера днем, по понятным причинам, мне с ней связаться не удалось, а вот сегодня Равиль привез мне ноутбук. Утром я описала ей все случившееся на озере, и уже к обеду получила ответ. Она сложила все факты, и выдвинула версию, которую мог придумать только человек, взгляд которого не замутнен чувствами любви и давней дружбы, вины и благодарности. – Она подняла голову. – Сначала я отбросила ее, как совершенно абсурдную. Потом вернулась к ней, и она мне уже
– О, Господи, Геля, ты меня пугаешь! Что могла придумать посторонняя любительница детективов, чтобы так напугать и расстроить тебя! Не иначе, как предложила увековечить твой собственный образ в роли маньяка!
Моя попытка перевести все в шутку закончилась плачевно: Геля поднесла руки к лицу и опять влажно задышала.
Я отнял ее руки от лица, и не было больше никакой возможности оторваться от ее солоноватых губ и мокрых ресниц. Геля попыталась освободиться, но я не отпустил ее.
– Не надо, Павел! Я столько всего натворила! Я сейчас просто не могу тебе все рассказать, мне самой нужно время, чтобы все осознать.
Я обреченно вздохнул, упершись подбородком в ее пушистую макушку.
– Я буду ждать, сколько надо. Может быть, ты позволишь мне поговорить с Ильей?
– Нет, нет, – она замотала головой, – я сама с ним поговорю!
Неожиданно в коридоре раздался шум и в комнату, спиной вперед, ввалилась Вера. Она пыталась преградить дорогу Алене и Лене, а за ними я неожиданно увидел Илью и Антона.
– Вы понимаете, что вашей подруге нужен покой?! Она плохо себя чувствует, имейте же совесть! – Она повернула голову, увидела нас и замерла. – Нет, и в окна, и в двери!..
Илья хладнокровно отстранил ее и вошел:
– Насколько я могу судить, чувствует она себя неплохо.
Группа гостей живописно замерла у двери. В сложившейся ситуации Вера предпочла сказать сердито:
– Завтра же пожалуюсь Александру Ивановичу! Завели моду шляться на ночь глядя! – и поспешно ретировалась.
– Извини, Павел, что помешали. Подруги Гели убедили меня в том, что им обязательно нужно увидеться с ней. Пришлось согласиться, и привезти их сюда.
Я опустил руки, но от Гели не отошел.
Алена и Лена, перебивая друг друга, заговорили:
– Ты, Гелька, сама виновата! Перепугала своими расспросами Ирину Тимофеевну, а она запугала нас. Все, и у нас, и в банке, уверены, что Марину Проскурину убили. Ну, так Ирина Тимофеевна уверяет, что, если уж Марина была там при делах, то замешаны серьезные деньги. И еще она сказала, что боится за тебя, и мы с Ленкой все обдумали и решили, что тебя нужно караулить по очереди. Мы уговорили Антона, и он привез нас.
Я посмотрел на Антона, тот только плечами пожал. На его лице было написано: «Попробовал бы ты их удержать!»
Илья насмешливо прокомментировал:
– Честно сказать, караульщиков у нас – хоть отбавляй. Поговорить с собственной женой вообще не представляется возможным.
Геля, молчавшая все это время, посмотрела на него:
– А поговорить нам надо. – Илья, все с той же усмешкой на лице, шутливо раскланялся, но сбить ее с серьезного тона ему не удалось. – Я сегодня звонила не только Ирине Тимофеевне. У меня появились вопросы, которые я хотела бы прояснить.
– Они касаются меня, дорогая? Я готов ответить на все твои вопросы, правда, предпочел бы сделать это наедине, – насмешливо сощурился Илья.
– Илья, зачем тебе столько литературы по психологии? Я случайно заглянула в твою комнату, и нашла там целую библиотеку.
Илья пожал плечами под кашемировым пальто:
– Я не скрываю, мне нравится читать книги по психологии. Это что, запрещено? – Он улыбнулся. – Ты, я надеюсь, еще будешь иметь возможность узнать меня ближе. Как-то скоропалительно у нас все вышло, отсюда и недоразумения. А со временем все образуется.
Геля исподлобья посмотрела на него и помрачнела.
– Прости, но мне придется затронуть тяжелую и болезненную для тебя тему. Помнишь, ты рассказывал мне, что Алла была беременна на третьем месяце, когда погибла? Так вот, не знаю, как тебе придется моя новость, но только ни о какой беременности там и речи не было. Александр Иванович сказал мне, что умерла она здесь, в больнице, здесь же проводили вскрытие. И беременность просто не могли просмотреть. Я призналась ему, что для меня лично это очень важно, и мы подняли архивы. Мне повезло, такие дела хранятся три года. Нужная мне папка оказалась на полке. Ребенка у Аллы не было.