Дурочка с маком
Шрифт:
– Правильно сделал, что не пошел: там такие серьезные деньги, что лишние свидетели никому не нужны. Как думаешь, если мы его привлечем к делу, он даст показания?
Игорь задумался, а потом сказал:
– Знаешь, он на меня произвел хорошее впечатление. На рожон не лезет, но и не трус. Думаю, если мы пообещаем ему определенную помощь и прикроем семью, он согласится. Если надо, я сам с ним поговорю.
– Подожди. Думаю, нам надо идти к Виктору.
– А если он и сейчас откажется поднимать дело?
– Мы с ним поспорим, – резко подвел черту я.
Около
– Павел, – тревожно выдохнул он. – Тут у нас непонятные дела творятся. Ты поезжай в поселковую больницу, я туда везу Гелю. А мне надо будет вернуться к озеру, сейчас милиция наедет, нужно будет дать показания.
– Что с Гелей? – заорал я, напугав немолодую тетечку с буклями, сидевшую в кресле, так, что она поджала ноги и прижала к себе сумку.
– Павел, ты особо не дергайся и не гони. Геля цела. Она попала в воду, сильно замерзла. Мы были на пристани, какая-то машина на наших глазах упала в воду, мы пытались вытащить водителя. Я сейчас везу ее в больницу. Все, до связи.
Круто развернувшись, я слетел вниз, к машине.
Уже на выезде из города опомнился, позвонил Илье:
– Там на даче что-то случилось. Какая-то машина свалилась в озеро, почему-то на пристани оказались Равиль и Геля. Они пытались вытащить водителя. Равиль говорит, она цела, но сильно замерзла. Он везет ее в больницу.
Илья тяжело молчал, потом с трудом выговорил:
– Ты где?
– Выезжаю из города.
– Давай, я подъеду в больницу.
Отключившись, я подумал и набрал Игоря. Коротко изложив ему то, что знал, отправил его к пристани. Пусть пообщается с бывшими соратниками по борьбе, а то у них потом хрен чего добьешься.
Конечно, к больнице я добрался первым, значительно опередив Илью.
В приемном покое я навис над столом дежурного врача.
– Громова? Такой больной у нас нет.
Я мысленно выругался:
– Она недавно сменила фамилию. Стрельникова Ангелина Сергеевна.
Женщина укоризненно посмотрела на меня:
– Так бы сразу и говорили. Есть такая больная, полчаса назад определили ее в отделение патологии беременных. Это вон в том флигеле, – выглянув в окно, она показала в сторону окруженного старыми липами одноэтажного здания.
Около входа во флигель на скамеечках сидели молодые женщины, подставляя солнцу улыбчивые лица. На одной из скамеек пристроилась стайка девушек в белых халатах.
Я подошел к двери, и одна из них окликнула меня:
– Молодой человек! Вы к кому?
– Я ищу Стрельникову, она только что поступила.
– Муж, что ли? – игриво осведомилась одна из девиц.
Я вздохнул, и, приготовившись к насмешкам, ответил честно:
– Нет, просто друг.
Они переглянулись и засмеялись:
– А просто друзей вообще не пускаем. У нас тут строго. Тем более, ей пока вставать нельзя, для ребеночка опасно.
Я смирился:
– Хорошо. А с врачом я могу поговорить?
– Можете, но он как раз вашу подругу смотрит.
Я
Девчонки полюбопытничали:
– А чего это вашу подругу всю мокрую привезли? Разве так можно с беременными обращаться?
Я виновато сказал:
– Я и сам ничего пока не знаю. Мне позвонили, что она здесь, вот я и приехал.
Одна из девчонок спросила:
– Может, вы вещи ее заберете? А то у нас хранить негде, да и вода с них так и течет.
Я кивнул, и она вынесла мне пакет с вещами Гели. Я узнал ее куртку.
Девушка с сомнением посмотрела на мою машину и сказала:
– Ой, извините, у вас такая машина! Я сейчас еще один пакет принесу, чтобы не запачкать.
Несмотря на мои возражения, она умчалась в корпус, через несколько минут вернулась с пакетом.
– Как там врач, не освободился еще?
Она покачала головой, сказала:
– Вы не волнуйтесь, у нас врач очень хороший. Он уже тридцать лет работает в этой больнице, половину поселка на руки принял. У нашего Александра Ивановича рожают даже те, на ком в Москве крест поставили.
Мы вернулись к скамейке.
Девчонки, видевшие нашу возню у машины, кокетливо засмеялись:
– А вы женаты?
Я отрицательно помотал головой, и фигуристая девица с пышными волосами, сидевшая с края, мечтательно спросила:
– А муж у вашей подруги тоже симпатичный?
Они прыснули.
По дорожке ко мне торопливо шел Илья.
Пожав протянутую руку, он спросил:
– Как она?
Я пожал плечами:
– Ее только определили, доктор еще не выходил.
Фигуристая скосила глаза на Илью, спросила:
– Муж, что ли?!
Я утвердительно кивнул.
Она поднялась и громко сказала:
– Вот нет в жизни справедливости: у кого-то и приятель вон какой, и муж. Пойду посмотрю на ваше сокровище, заодно и Александра Ивановича спрошу, может, освободился уже.
Через минуту она выглянула на крыльцо и пригласила нас в ординаторскую.
– …Так что, молодые люди, никуда я нашу беременную не отпущу. Вы поймите, это не болезнь, это особенность ее организма. И не волнуйтесь, с отрицательным резусом сейчас рожают, это не старые времена. Просто так получилось, что у отца ребенка положительный резус-фактор, он является доминантным по отношению к отрицательному, и, чаще всего, наследуется именно он. Возникает конфликт между материнским организмом и плодом. Знаете, это достаточно редкий случай, чтобы антитела накапливались при первой беременности, вероятность не превышает 10 %. Возможно, сенсибилизация вызвана переливанием крови, медицинской карты у меня нет, поэтому сказать точно никто не сможет. Сейчас есть много препаратов, думаю, что мы справимся с этой проблемой. Конечно, вы можете забрать ее и перевести в какую-нибудь другую больницу, но я бы не советовал затевать переезд именно сейчас. – Он пожевал бесцветными губами. – Нет, не советовал бы. Знаете, и тонус имеется, и стресс вызвал дополнительную психологическую нагрузку. Возможно, что и купание в ледяной воде усилило все неблагоприятные моменты, но только я бы вам посоветовал оставить девушку пока здесь.