Дурная мудрость

Мэннинг Марк

Триумфальное приземление.

Я оглянулся на здание, откуда мы вышли. Это была ослепительно белая башня, вершина которой терялась в заоблачных высях. И там, на вершине этого нездешнего сооружения, едва пробиваясь сквозь плотные тучи, пульсировал золотой свет в ритме глубоких, густых басов Господа Бога. Повсюду вокруг был сплошной горизонт. Три мощных 5000-кубовых сноу-байка тихонько урчали на белом снегу. Они были похожи на толстых стальных насекомых. Черные клубы дыма вырывались из их хромированных выхлопных труб, словно странные экзотические бабочки. Задние колеса – верней, не колеса, а гусеницы, как у

танка – были утыканы устрашающего вида железными шипами. Кузова были украшены инкрустациями из драгоценных камней: свастиками и магическими символами. Передние фары были двойными, а между ними красовались черепа белых медведей. Великолепные снежные мотоциклы – мощные, устрашающие и зловещие. Дар от Сыновей Рогатого бога. Рагнар сердечно рассмеялся и обнял нас всех по очереди.

Все ему аплодируют и кричат «браво». И тут мы с Z замечаем, что Гимпо так и стоит наверху и, похоже, не слишком доволен представлением Ларса. Он забирается на перила с ногами и выпрямляется в полный рост, ни за что не держась – его немного шатает, но он все же удерживает равновесие. Он глядит вниз, чтобы удостовериться, что на него смотрят все, а потом ныряет «рыбкой», как с вышки в бассейне, с высоты футов в пятнадцать – в сугроб. Мы все бросаемся туда, чтобы убедиться, что он не убился. Но он уже на ногах. Смеется. Знает, что «сделал» Ларса Я зарекомендовал себя в этой северной части света… ну, уж не знаю, кем он хотел себя зарекомендовать. Знаю одно: для него это было важно. Мы с Z гордимся Гимпо. Вот так вот запросто сигануть с балкона, вниз головой… а вдруг там под снегом были бы камни или железная арматура?! Все единодушно провозглашают Гимпо королем «One Louders».

Поднимаемся вверх, на какой-то пригорок. Кодла гуляк-полуночников. Идем, значит, к Олдену. Олден живет в ничем не примечательном многоквартирном доме. Самогон переходит по кругу. Кое-кто разбодяживает его колой, кое-кто – томатным соком. Вещь убойная, на самом деле. Я пью крепкий черный кофе (со мной такое бывает редко). Сижу на диванчике, между Олденом и Тунец. «Hooked on Classics» играет на полную громкость, Ларс дирижирует.

И вдруг – «The Moody Blues»: «В поисках потерянного аккорда». Мы с Z глядим друг на друга. Да, это знак. Теперь мы знаем: Аккорд надо найти. Обязательно. Это ключ ко всему. Мы доставили Элвиса на Полюс, но теперь надо найти Потерянный Аккорд.

Гимпо с Тунец уединились на кухне. Болтают, смеются. Ларс признается, что он чистокровный лапландец; начинает говорить по-лапландски; грозится, что будет шаманить и наложит проклятие на большинство из присутствующих. Кажется, пора сваливать.

Да, пришла пора расставаться. Рагнар преподнес нам последний прощальный дар: три непонятных предмета, завернутых в оленьи шкуры. Он развернул первый сверток. У нас у троих перехватило дыхание. Мороз обжег мне легкие. Мы замерли – ошеломленные, оглушенные.

– Билл, это тебе. – Широким жестом Рагнар указал на самую красивую вещь из всех, что я видел в жизни: бензопилу из цельного слитка золота. Она была вся изукрашена бриллиантами и другими драгоценными камнями. Корпус мотора покрывал замысловатый узор из магических знаков и рун, а рукоятки были обиты мехом горностая. По лезвию шла надпись, инкрустированная слоновой костью: «Ланселот» – витиеватым готическим шрифтом.

– Рагнар! – выдохнул Билл. – Как мне…

– Не надо ничего говорить, герой, – сказал мудрый Рагнар, похлопав Билла по спине в знак поддержки и дружества.

Он развернул второй сверток. Бензопила Гимпо была украшена нефритами, изумрудами, золотом и красной эмалью. На корпусе мотора был

выгравирован золотой пятиугольник, на лезвии – имя пилы: «Гавейн». Гимпо взял пилу в руки и погладил острое, как бритва, лезвие, порезав при этом палец.

– Этой пилой был обезглавлен Иоанн Креститель, – сказал Рагнар очень серьезно.

Я едва не обоссался в предвкушении. Рагнар развернул последний сверток. Я чуть не грохнулся в обморок. Может быть, первые две пилы и были самыми красивыми из всех материальных предметов, что я видел в жизни, но это… это… такую вещь не могли сделать люди. Только боги. Это лезвие выковал сам Вулкан: все шесть футов сияющей несокрушимой стали – от рукоятей, обтянутых мехом норки, до самого кончика. Платина и рубины, инкрустации из слоновой кости, фантастические руны и странные магические знаки украшали этот божественный агрегат. И еще – черная Hakenkreuz, нацистская свастика. Имя на лезвии, суровым и строгим германским готическим шрифтом: «Парцифаль».

У меня тут же случилась эрекция. Я влюбился – влюбился в свою пилу. С таким оружием я буду непобедимым! Я обернулся к Рагнару. Я не знал, что сказать.

– Ножны – на мотоциклах, – сказал Рагнар самым будничным тоном. – Вот ваши кони, сноу-байки. Вот ваши мечи. Вы – настоящие воины!

Мы смущенно переминались с ноги на ногу. Рагнар вдруг прошептал громким сценическим шепотом:

– Вы Дамбастеры, 666-я эскадрилья.

– Что? – спросил Билл.

– Шутка, друзья мои, шутка. Дамбастеры! Ха-ха-ха, – он рассмеялся и со всей дури хлопнул меня по спине.

Выходим на улицу. Z, я и Гимпо: торжествующие волхвы. Мы стоим на вершине холма. Звездный охотник Орион шагает по небу широким шагом, дружественная Большая Медведица помогает нам отыскать Полярную звезду. Внизу раскинулся маленький городок, спящий в своей долгой полярной ночи. Фонари все еще горят. У причала – три корабля. Вдалеке, за бензоколонкой, смутно проглядывает наш отель «Valanbo Overnatting». Мы совершаем наш ритуал «Элвис – на Полюс!» и спускаемся вниз, по крутому каменистому склону, смеясь и выкрикивая всякие глупости. У Гимпо в руках возникает непонятно откуда взявшийся «Полароид». Он снимает, как я качусь кубарем вниз по склону, с задравшимся килтом.

Рагнар улыбнулся со слезами на глазах и указал на горизонт.

– Следуйте любой из лей-линий, – сказал он. – Они все ведут на юг. – Он загадочно улыбнулся и добавил: – Мир спасен. Вы освободите воды.

Мы уселись на своих железных коней и поехали домой. Я оглянулся через плечо. Рагнар, карлики и белая башня скрылись из виду. Очевидно.

Лежу на кровати. Не могу заснуть – кофе бурлит в крови. Гимпо храпит. Z вообще мертвый (ну, надеюсь, что все же живой). Я пишу эти заметки и снова переживаю события прошедшего дня. «В поисках потерянного аккорда» – убогая, надо сказать, композиция. Но сегодня… сегодня она была в тему. Если мы найдем этот Аккорд, Сатане уже не устоять! У меня был одноклассник, Стюарт Харт. У него были все записи «Moody Blues», все до одной. Интересно, а где он теперь?

Глава двенадцатая

Билл-Потрошитель

Путевой журнал Драммонда: четверг, 5 ноября 1992

Просыпаюсь. Утро. Никакого похмелья. В комнате жарко и душно. За ночь набздели – кошмар. Иду искать душ. Откуда-то снизу слышится стук молотка. Включаю воду, намыливаюсь. Но не успеваю смыть мыло – вода отключается.

– Так что там младенец Иисус? – Голос.

Да, дорогой мой читатель. Это путешествие еще не закончено. Мы с моими друзьями-волхвами только что вернулись на «Старт».