Дурная кровь
Шрифт:
Дядя Рене замер на месте.
– И почему же?
– спросил он, повернувшись к вампиру.
Джеймс Мэйсон улыбнулся таинственно и даже зловеще... и произнес:
– Потому что Гранд-мастер, наш прародитель, оставил нам один довольно странный закон: мы не должны причинять вред членам Ковена. Это всегда заставляло меня задумываться о том, почему же именно колдуны стали неприкосновенными...
Повисла пауза. За которую мы, вероятно, должно были что-то
– Не проще ли спросить все у самого Гранд-мастера? – поинтересовался дядя Рене. Выражение его лица осталось отрешенно-спокойным.
Вампир рассмеялся.
– Увы, никому не удастся спросить что-то у Гранд-мастера.
Тут я растерялась.
– Почему?
Мэйсон вздохнул.
– Потому что, мисс Тесса, старейший вампир Северной Америки уже давно потерял всякую человечность... И стал чудовищем, в котором не осталось ничего человеческого. Он потерял даже свой изначальный облик.
Мы переглянулись с Кройцем. Как-то это не очень вязалось с тем, что мне снилось.
– И... как давно? – сдавленно спросила я.
Если Гранд-мастер стал монстром... То кто тогда свободно ходит по «Белой розе» ночами? Если с тем, что в фамильном особняке ходит просто еще один Дюпон, пусть и Дюпон, которому приходится пить кровь, можно было как-то смириться, то наличие странного и вполне возможно опасного чужака неплохо нервировало.
– Думается, уже больше пятидесяти лет, – откликнулся принц.
– Как больше пятидесяти? – переспросил вампира пес. – Этого просто не может быть!
Верно. Не может быть. Потому что тогда выходит, что мои сны вообще ничего не значат. Если Гранд-мастер потерял всякое подобие человечности настолько давно, то он совершенно точно не мог встретиться с моей матерью. И тогда все мои сны — просто бред впечатлительного подростка.
– Вот так, – пожал плечами Джеймс Мэйсон. Его взгляд скользил по шелковым обоям, по картинкам, по лепнине. – «Белая роза» действительно прекрасна. Рад, что довелось побывать в ней. Пусть и повод не слишком приятный...
О поводе я спрашивать не решилась. Наверняка это не моего ума дело...
Появление вампира в гостиной произвело на всех собравшихся сильное впечатление. Рассмотрев Джеймса Мэйсона при свете как следует, я даже обрадовалась тому, что отец так и не приехал. Принц не выглядел как человек. И даже не пытался выглядеть. Нет, его глаза не были красными, вовсе нет... Просто карие. Но был в них словно бы какой-то странный оттенок, которого у людей не было... Или же все дело было во взгляде?.. Лицо вампира напоминало драгоценную фарфоровую маску, такое же совершенное и... мертвое.
Первым на ноги подскочил старший Кройц.
– Месье Арно, да вы ума
Мэйсон и Кройц смотрели друг на друга так, словно бы только и ждали, когда один из них не выдержит и все же кинется на противника.
Но это было нежелательно для тети Жаннет. Поэтому она решительно выехала на своей коляске вперед, заняв место между псом и вампиром.
– Джентльмены, я не потерплю драки в «Белой розе», – разгневанно произнесла ведьма. И — вот странное дело!
– мужчины словно бы испугались ее. Они испугались калеки. Должно быть, она действительно могущественна...
– Прошу прощения за несдержанность, Мадемуазель... – процедил мистер Кройц с плохо скрываемым раздражением и сделал шаг назад. Но выглядеть менее устрашающе не стал.
Тетя Лотта, только что вошедшая в гостиную с очередным салатом, смотрела на мертвого гостя с суеверным ужасом, бледнея на глазах. Уж не знаю как, но жена дяди Арно с первого взгляда поняла, что живым нашего гостя можно назвать только с натяжкой. Очень большой натяжкой.
А вот бабушка не выглядела ни шокированной, ни даже хотя бы немного удивленной. Раньше мне казалось, будто тетя Жаннет и дядя Рене не говорили нынешней главе Ковена о вампирах, но, похоже, я ошибалась. Бабушка все знала. Все.
– Вирджини, помоги Лотте, пожалуйста, – обратилась к сестре писательница и больше на родственницу внимания не обращала. – Так чего ради вы нанесли нам визит?
Титула Мэйсона она не произнесла.
– В Новый Орлеан приехал вампир, который заявил о том, что претендует на титул принца города, – произнес вампир. Я заметила, что в глаза моей тете он не смотрел.
Жаннет Дюпон вскинула голову так гордо, словно сидела не на инвалидном кресле, а на королевском троне.
Бабушка не вмешивалась в разговор, демонстративно уступая право говорить старшей дочери. Не вмешивался и дядя. Насколько я могла судить, регент обладал большей властью, чем наследник.
– Это должно волновать нас? – осведомилась тетя Жаннет, недобро хмыкнув. – Какое Ковену дело до дележки власти среди вампиров?
Мэйсон как-то зловеще рассмеялся.
– Гранд-мастер оставил нам запрет на убийство членов Ковена. Но теперь Гранд-мастера нет с нами. И тот, кто метит на мое место, считает, что не стоит слишком много внимания уделять старым правилам. Если он придет к власти, то вас начнут убивать, Мадемуазель Дюпон. Теперь Ковену есть дело до смены власти среди вампиров?
Тетя Жаннет обменялась с дядей Рене понимающими взглядами.
– Быть может... – пожала плечами женщина, не демонстрируя каких бы то ни было чувств. Это показалось мне особенно странным: прежде тетя одним движением брови выражала столько чувств, что дух захватывало. – Однако, пока что это лишь ваши слова, не более. И я не вижу причин, чтобы верить вам. Как и вообще верить вампирам.