Дурман
Шрифт:
– Позовите врача, – закричал Пикард. Он смутно ощущал суету вокруг, слышал топот бегущих ног. В тот миг для него существовал лишь генерал Алик. Сердце генерала билось так громко, что Пикард слышал его, колотилось, будто стремилось вырваться из груди.
Трой очутилась рядом, пытаясь помочь удержать извивающегося в конвульсиях Алика. Пикард с ужасом взглянул на неё поверх содрогающегося генерала. Алик обеими руками вцепился в Пикарда, словно умолял что-то сделать. Пикард хотел спросить Трой, слышит ли она, как колотится сердце Алика. Оно стучало
Телохранители в красно-белых вентурийских одеждах оттеснили Пикарда и Трой. Они пытались удержать Алика в неподвижности, но его мускулы и конечности содрогались, будто жили собственной жизнью.
Даже находясь в нескольких футах от генерала, Пикард по-прежнему слышал бешеный стук его сердца. Трой стояла рядом, рука её лежала на его плече. Её тёмные глаза были расширены от ужаса.
У Пикарда мелькнула дикая мысль: могла ли она чувствовать, как человек умирает? Могла ли?
В комнату вбежала женщина в оранжевом медицинском халате. К этому времени конвульсии прекратились. Алик затих и лежал неподвижно.
– Я больше не слышу, как стучит его сердце. – Пикард не сознавал, что произнёс это вслух, пока Трой не ответила ему:
– Он умер, капитан. Он умер, – тихим, полным ужаса голосом.
Пикард положил руку поверх её руки, пытаясь её поддержать. Сам он был ещё слишком ошеломлён быстротой случившегося, чтобы поверить в это. Только что Алик говорил с ним и прекрасно себя чувствовал. Что, чёрт возьми, могло случиться?
Врач отстранила телохранителей и склонилась над неподвижным телом. Она проверила пульс, дыхание, провела над телом небольшим сканером. Затем подняля глаза на замерших в ожидании людей, и в тишине комнаты чётко и ясно прозвучал её голос.
– У него разорвалось сердце.
– Что это значит – разорвалось сердце? – спросил Баша.
– Я проверила жизненно важные функции организма. Его сердце разорвалось на части. Я не могу восстановить его и вернуть этого человека к жизни. Он умер.
– Только что он был здоров, как я, – сказал Баша.
– Да, – произнёс чей-то голос, – но теперь он мёртв, а Вы живы. – Это сказал одетый в красно-белое вентуриец.
– Измена! – вскричал другой голос.
Пикард заставил себя собраться с мыслями. Его тело так онемело, что он ощущал покалывание в руках. Всё произошло так внезапно. Миссия мира рухнула, не успев даже начаться. Война вспыхнет с новой силой у него на глазах, пока он стоит беспомощный. Нет, он должен найти выход.
– Генерал Алик хотел мира, верил в мир. Он отдал свою жизнь, потому что кто-то боялся мира брольше, чем войны. Неужели вы опозорите память генерала Алика, когда его ещё не остывшее тело лежит у ваших ног?
Под взглядом Пикарда вентуриец отвёл глаза.
– Я не хочу позорить память нашего генерала.
– Хорошо. Тогда мы должны продолжать переговоры, как того хотел ваш генерал. – Даже произнося эти слова, Пикард не был уверен, что это возможно. Только шок да ещё тот факт, что он, казался единственным,
– Посол прав, – сказал Баша, – но клянусь небом, я не понимаю, что произошло.
Тут заговорила врач.
– Мне необходимо поговорить с лидерами без посторонних.
Генерал Баша посмотрел с удивлением и кивнул.
Стройная женщина в красно-белом шагнула вперёд.
– Я заместитель главнокомандующего. Я буду говорить от имени вентурийцев.
– Хорошо. Посол, пойдёмте с нами.
Аудун в своей простой голубой одежде шагнул вперёд.
– Это касается нас всех. Как делегат зелёных, могу я присоединиться к вам?
Баша явно хотел что-то сказать, но передумал и хмуро взглянул на Пикарда.
– Да, разумеется, – сказал он наконец.
Сопровождаемые телохранителями, лидеры последовали за доктором в коридор. Впервые присутствие телохранителей не вызвало у Пикарда раздражения. Наоборот, оно принесло почти облегчение.
– Дамы и господа, – начала доктор, – генерал Алик был отравлен.
– Но это невозможно, – сказал Баша.
– Я знаю, были приняты все меры предосторожности, но тем не менее это был яд.
– Как давно ему могли подсыпать яд? – спросил Пикард.
– Несколько минут назад, не больше. Смерть была почти мгновенной.
– Но мы все были рядом с ним, – запротестовал Баша. – Как?
– Что он сейчас ел или пил?
– Чай, – сказала Трой.
– Кто-нибудь ещё пил чай? – спросила врач.
– Да, – сказал Баша. – Я и посол.
– Тогда найдите стакан генерала Алика. Яд должен быть там.
Гробовое молчание встретило их, когда они вернулись в комнату. Под всеобщими взглядами они опустились на колени над двумя валявшимися на полу стаканами. Один был стакан Пикарда, второй – генерала Алика.
Доктор достала из кармана увесистый прибор. У него была небольшая рукоятка и квадратный выступ величиной с ладонь на верхней стороне. На выступе имелось множество разноцветных кнопок. Врач нажала одну из них и над стаканами запульсировал бледно-синеватый свет. Она провела прибором над стаканами пять раз, затем вздохнула и встала.
– Яд был в его стакане.
– Что за яд? – спросил Баша.
– Растительный алкалоид. В стакане остались частицы растительных волокон. Это не чайные листья. – Она покачала головой. – Эти волокна содержат в несколько тысяч раз больше алкалоидов, чем любое встречающиеся в природе растение.
– Вы говорите, – спросил Баша, – что это искусственно выведенное растение?
– Я говорю, что не могу объяснить высокое содержание алкалоидов в этих волокнах.
Генерал Баша повернулся к Аудуну.
– Включает ли ваша биотехнология процесс выращивания этих ядовитых растений?
Аудун выпрямился в полный рост. Даже так он едва доставал генералу до плеча.
– На этой планете вполне достаточно отравы, чтобы ещё и создавать её искусственно.
– Отвечайте на вопрос, – сказал Баша.