Дурман любви
Шрифт:
– Без слуг я бы и дня не прожила, – призналась она. – Никак не могу научиться вести хозяйство. Смотрю на тебя, Клари, и завидую – так ловко все у тебя получается.
Окорок, запеченный Клари, получился на славу, так же как сладкий картофель, кукурузные лепешки, маринады, закуски, пироги и пирожные.
Подарки пришлось вручать после обеда. Настоял на этом Джастин. Шестилетний джентльмен не желал дожидаться утра, и если бы взрослые не уступили, вряд ли им удалось бы ночью поспать из-за рева малыша.
– Экое маленькое чудовище, – сказал Джек, протягивая
В свертке была книга, которую Клари пообещала прочесть вслух в ближайшее время. Еще она подарила ему деревянную повозку с тремя игрушечными солдатиками.
– Скажи-ка, Джастин, – спросил Джек, – понравился тебе пони, на котором ты катался утром, когда женщины готовили нам этот замечательный ужин?
Джастин радостно кивнул, и Джек продолжил:
– Тогда можешь считать его своим. Надо только убедить твою маму привозить тебя на Эфон-Фарм почаще, чтобы ты мог на нем кататься.
– Брауни теперь мой? – с восторгом спросил Джастин.
– Твой собственный, – кивнул Джек.
– Мамочка, у меня теперь есть пони!
– Да, дорогой, я слышала. – Филли подняла на Джека глаза, не менее счастливые, чем у Джастина. – Джек, а ты уверен, что это не опасно? Я не хочу, чтобы он разбился.
– Нельзя же с ним вечно нянчиться, Филли. Он уже не младенец. Привези его на ферму весной, пусть побудет несколько дней на свежем воздухе.
– Если захочешь, можешь оставить его на пару недель, – добавила Клари.
– Сделаем из него настоящего фермера, – протянул Джек, смеясь над тем, в какой ужас привела Филли эта идея.
– Мой сын будет настоящим джентльменом, – заявила она.
– Как твой брат? – продолжал дразнить ее Джек.
– Да! – с чувством воскликнула Филли. – Ты самый благородный джентльмен из всех, кого я знаю!
– Мы все надеемся, что Джастин будет таким же джентльменом, каким, без сомнения, был его отец, – сказала Клари, погладив мальчика по голове.
– Никогда! – Крик Филли словно вырвался из глубины души. – Никогда так не говори! Мой сын будет не таким, как его отец.
И Филли разрыдалась.
– Извини, я не хотела тебя огорчить. – Клари не удалось договорить, потому что Филли опрометью выбежала из гостиной. – Джек, что я наделала! Может, мне пойти к ней?
– Твоей вины здесь нет, – сказал он. – Побудь с Джастином. К Филли пойду я.
– Мама расстроилась, – сказал Джастин.
– Знаю, дорогой.
Клари обняла мальчика и задумалась о том, отчего слова, сказанные как комплимент, вызвали такую неожиданную реакцию. И в очередной раз с изумлением спросила себя, почему Филли никогда не говорит о покойном муже.
– Мама иногда плачет, – сообщил Джастин.
– Правда?
Клари рассеянно погладила его по голове, продолжая размышлять о Филли и Джеке. Как ни старалась она выполнять данное Джеку обещание, прошлое все равно врывалось в их жизнь.
– Она плачет, когда дядя Джек уезжает, – добавил Джастин. – Всегда плачет.
– Наверное, она без него скучает. Я сама по нему скучаю, когда он уезжает с
Она так и сидела, обняв Джастина, пока в гостиную не вернулся Джек – один, без Филли.
– Филли умывается, – пояснил он. – Она приносит извинения, но просит больше не затрагивать эту тему.
– Джастин, – сказала Клари, – возьми, пожалуйста, вон ту большую коробку и отдай ее маме, когда она вернется. Это сюрприз от меня.
Когда Филли вошла в гостиную, она увидела, как ее сын изо всех сил старается удержать в руках огромную коробку. Она рассмеялась, и это помогло разрядить атмосферу.
Когда Джек и Клари наконец остались вдвоем в спальне, он обнял ее и шепнул слова благодарности. А потом подарил ей ожерелье и брошку – в дополнение к тем серьгам с сапфирами и бриллиантами, которые преподнес на свадьбу.
– Боже мой! – Клари взяла ожерелье в руки. – Какое великолепие! У меня никогда не было ничего подобного.
– Все это, как и серьги, принадлежало моей матери, – сказал он, словно бы отвечая на вопрос, который она не посмела задать. – Она отдала их мне незадолго до смерти, чтобы я подарил их своей невесте, если таковая появится.
– Я буду беречь их, потому что это твой подарок и потому что раньше они принадлежали ей.
– Надень их сейчас, – попросил он, и в голосе его зазвучали озорные нотки. – Я столько раз представлял тебя в этих сапфирах… и только в них.
– Интригующее предложение.
Как всегда, она растаяла от его слов.
– Правда, ты в своих фантазиях не предусмотрел одной детали. Куда мне надеть брошь?
– Могу предложить несколько интересных местечек, – сказал он с напускной серьезностью. – Но, думая о собственной безопасности, я бы посоветовал тебе прикрепить ее к волосам.
В ту ночь Клари легла в постель в сапфировом ожерелье и серьгах, а брошь украшала ее темные локоны. Джек, решив не отставать от жены, украсил свой обнаженный торс шелковым галстуком, который она ему подарила. Они хохотали, занимаясь любовью, хотя все время пытались сдерживаться, чтобы Филли не услышала их из соседней комнаты. И еще они делали все возможное, чтобы матрас не скрипел слишком громко. Это им не вполне удалось, но Клари не жаловалась – ей очень понравился такой способ праздновать Рождество. И она нисколько не возражала, когда Джек на рассвете предложил повторить все еще раз.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Филли и Джастин еще не уехали, когда через три дня после Рождества на Эфон-Фарм появился нежданный посетитель. Бенджамину Уилмоту было далеко за пятьдесят. Это был седовласый полный человек, который с явной неохотой предпринял путешествие в такую холодную погоду. Клари раньше никогда его не видела, но знала, что он живет в Филадельфии – Джек часто обращался к нему по делам, связанным с каналом.
– Мистер Уилмот! Какими судьбами? – воскликнул Джек, впуская продрогшего путешественника. – А, вот и Мозес, наверное, он видел, как вы подъехали. Сейчас вашу лошадь отведут на конюшню. Не волнуйтесь, о ней позаботятся.