Дурман любви
Шрифт:
– Проснись, сердце мое. – Джек усадил ее прямо. Открыв глаза, она увидела, что повозка стоит во дворе. – Подожди меня здесь. Я только распрягу лошадей, а потом отведу тебя в дом.
Борясь с желанием свалиться в повозку, Клари схватилась руками за сиденье и закрыла глаза. Голос Джека вновь разбудил ее.
– Иди ко мне, – нежно сказал он, протягивая руки.
Клари послушно скользнула в его объятия. Очнулась она уже в своей комнате, почувствовав, что Джек раздевает ее.
– Здесь ты выспишься лучше, чем у меня, – сказал Джек, ловко расстегивая крючки и распуская
Он надел ей через голову ночную рубашку, а потом со всех сторон подоткнул одеяло, словно бы укладывал сонного ребенка. Клари не мешала ему и не протестовала против того, чтобы спать одной. Она провалилась в глубокий сон, едва лишь он задул свечу и ушел в свою комнату, закрыв за собой дверь.
Примерно в середине ночи она проснулась, услышав шаги Джека на посыпанной гравием дорожке и ощутив запах табачного дыма. Почти мгновенно заснув, она все же успела спросить себя, почему он до сих пор не лег и вышел курить в сад – это произошло впервые с тех пор, как они стали любить друг друга.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Проснуться было трудно. Клари долго лежала с закрытыми глазами, не в силах справиться с охватившим ее оцепенением. Одновременно она пыталась понять, что у нее творится с желудком. Решившись повернуться на бок, – она тут же поняла, что этого делать не стоило, однако успела нагнуться и выхватить из-под кровати ночной горшок. Ее вырвало. Чувствовала она себя омерзительно.
Потом она налила в тазик воды и умылась. Взглянув на себя в зеркало, она увидела бледное осунувшееся лицо. Мутило ее по-прежнему, и она опасалась нового приступа рвоты. Забравшись в постель, она свернулась клубочком, и в этой жалкой позе ее застала постучавшая в дверь Сара.
– Может, вы вчера на солнце перегрелись? – предположила негритянка, выслушав жалобы Клари.
– Меня скорее растрясло на ухабах. Клари предпочла не говорить, что винит в своем недомогании холодного цыпленка – такую пищу можно есть только из холодильника.
– Не вставайте с постели, – скомандовала Сара. – Я принесу вам чашку чая.
Клари застонала – тошнота усилилась при одной только мысли о чае. Но через минуту Сара вернулась с подносом, где стояли дымящаяся чашка и блюдце с тостами, а также лежали два маленьких яблока.
– Я заварила чай с травами, которые хорошо действуют на желудок, – объявила Сара. – Тяните крохотными глоточками и заедайте яблоком. Жареные хлебцы вам тоже не повредят.
– Диетическое питание! – воскликнула Клари, потянувшись за чашкой. – Я помню, как доктор… в общем, один мой знакомый всегда назначал такую диету при расстройствах желудка.
– Не знаю, о чем вы говорите, – сказала Сара, – но когда Люку нездоровится, я всегда даю ему жареный хлебец и яблоко.
Выпив полчашки отвара и надкусив жареный хлебец, Клари снова заснула. Проснулась она от прикосновения руки Джека – он гладил ее по волосам.
– Слишком много впечатлений было вчера, – пробормотала она, подставив ему щеку для поцелуя.
– Сара думает так же. Она говорит, что ничего серьезного нет.
– Хорошо бы так, –
К полудню она почувствовала себя настолько лучше, что встала с постели и оделась без посторонней помощи. К вечеру у нее разыгрался зверский аппетит.
– Это лишний раз доказывает, что тебе не следует уезжать с фермы… ради твоего же собственного здоровья, – шутливо промолвил Джек, глядя, с какой жадностью она поглощает ветчину и маисовый пудинг.
– Ты настоящий мужской шовинист, – пробурчала она с набитым ртом. – Странно, что теперь это задевает меня куда меньше, чем в первое время. Вероятно, я как-то приспособилась к вашему времени в эмоциональном плане. Быть может, эти перемены означают, что мне суждено остаться здесь навсегда? – Я на это надеюсь. jj Он накрыл ее руку ладонью.
– И что же тогда будет? – спросила она, обращаясь скорее к самой себе.
– Завершим уборку урожая и начнем готовиться к зиме, – ответил он с нежной улыбкой. – Как насчет бокала мадеры?
– Пожалуй, сегодня вечером я ограничусь чаем.
Клари смотрела, как он наливает вино в свой бокал. Уже стемнело, и в раскрытые окна доносилось стрекотанье кузнечиков, невидимых в густой зеленой траве. У Клари появилось странное ощущение, что вместе с летом уйдет в прошлое какой-то важный этап в ее жизни. Возможно, он закончился уже вчера, во время торжественного открытия канала – точнее, в тот самый момент, когда леди в сером отказалась знакомиться с ней. У нее на языке вертелось множество вопросов об этой женщине и о том, что связывает ее с Джеком, но она решила, что ни о чем больше спрашивать не будет. Джек принял ее такой, какая она есть, хотя их разделяла пропасть во времени. Быть может, в его прошлом для нее тоже не нашлось бы места, однако сейчас она поняла, что желает думать только о настоящем – лишь оно одно имело значение.
– У нас есть сегодняшний день, – пробормотала она.
– Воистину так.
Джек допил вино, и пламя свечи заиграло на гранях хрустального бокала. Глаза его были полузакрыты, на лице застыло задумчивое выражение. Когда он поднялся, чтобы подержать стул Клари, она положила руку ему на запястье, а потом потянулась к его губам. Он задышал чаще, и в глазах его вспыхнуло желание.
– Я не хотел бы навязываться, ведь ты неважно себя чувствуешь.
Голос у него был таким хриплым, что она поняла, как ему трудно справиться с собой.
– Да разве это ты навязываешься? Я думаю, ни один доктор не в состоянии прописать мне лучшее лекарство.
На свою реплику она ожидала ответа в привычной манере, но он заговорил таким серьезным тоном, что она поняла – эти слова идут от сердца.
– Ты сама не понимаешь, как много значишь для меня. – Он обхватил ее голову руками. – Клари, я сейчас скажу тебе одну вещь… и больше мы возвращаться к этому не будем. Вчера тебе было выказано крайне огорчившее меня пренебрежение. Меня это очень задело. Но я прошу тебя понять: леди поступила так не по злобе, а потому что испытывает страх.