Дурман любви
Шрифт:
– Сиди спокойно. Пара стежков, и все будет кончено.
Через несколько секунд она завязала последний узелок и отрезала нитку ножом.
– Надо бы еще раз продезинфицировать рану, а потом я наложу повязку. Люк, подай мне стакан виски.
– Слушаюсь, мэм.
Налив виски в стакан, Люк протянул его Клари. Она вымочила в нем тряпицу и тщательно протерла всю руку Джека от плеча до запястья.
– Сколько добра пропадает, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы.
Она поняла, что силы его на исходе. Собственно, уже после первого стежка
– Ну, джентльмены, помогите мне препроводить нашего пациента в постель. Полагаю, операция прошла вполне успешно. Ох, Сара…
Клари только сейчас обратила внимание на замызганный стол и испуганно поглядела на кухарку. Та лишь махнула рукой.
– Ступайте-ка отсюда, мисс Клари. Я знаю, что вы хотите побыть с ним. А о кухне не беспокойтесь. Здоровье мистера Джека важнее.
Джек уверял, что может идти без посторонней помощи, но его заметно пошатывало, и Клари была признательна Мозесу с Люком, которые сопровождали больного, держась к нему вплотную. В спальне они раздели его, оставив только короткие кальсоны, и уложили в кровать. Он принял помощь безропотно. Клари заметила, как он побледнел и осунулся. Кожа у него стала влажной и холодной. Вскоре он провалился в тяжелую дремоту.
– Мы можем еще что-нибудь для него сделать? – спросил Мозес, с тревогой взглянув на Клари. – И для вас?
– Принесите кувшин с холодной водой, – сказала она, – и попросите у Сары еще одну тряпку. Возможно, у него начнется жар, и мне придется сбивать температуру.
– Давайте я этим займусь. Молодым незамужним дамам не следует ухаживать за мужчинами.
– Я ухаживала за больными в прошлой жизни. В этом нет ровным счетом ничего неприличного.
Она не стала говорить, что у нее был тогда муж, а просто похлопала Мозеса по руке: они оба хотели только одного – помочь Джеку.
– Я все сделаю как надо. А если вы понадобитесь, позову. Ты был очень хорошим ассистентом, Мозес. И ты тоже, Люк.
– Смогу я стать доктором, когда вырасту? – спросил мальчик. – Уверен, что смог бы зашить рану так, как вы это сделали.
– Мы обсудим это позже, – сказала она. – А пока тебе надо выучиться писать и читать.
Клари почти сразу забыла об этом разговоре, потому что Джек начал беспокойно метаться по постели. Лицо у него пылало, и она всю ночь обтирала ему влажной тряпкой лоб, а также грудь. Когда он попытался сорвать повязку, она села рядом с ним, взяла его правую руку в свои ладони и окликнула по имени. Но он явно ее не слышал, уйдя в свой мир горячечного бреда и лихорадочных воспоминаний.
– Филли, – бормотал он. – Не надо так говорить. Умер? Он не мог умереть. О нет, мой лучший друг не мог… я не позволю… проклятье! Нет, нет, нет!
– Джек! – вскрикнула Клари, испугавшись, что не удержит его.
Не позвать ли Мозеса? Джек был слишком силен для нее. Она почти лежала на его груди.
А он бился так, что оба они рисковали скатиться
– Джек, очнись! Это я, Клари.
– Клари?
Он смотрел на нее широко раскрытыми глазами, но явно не видел ее.
– Немыслимая история… невозможно поверить. Такие сладкие губы. Кожа как шелк. Я хочу тебя, Клари!
А через мгновение из груди его вырвался крик:
– Ты, гнусный подонок! Так бесчестно поступить с женщиной! За что? Я убью тебя! О Господи, как мне больно!
– Я знаю, Джек, я знаю, – бормотала она, обняв его, и он вдруг успокоился, припал лицом к ее груди. – Постарайся заснуть, милый.
Какое-то время он лежал спокойно, и Клари смогла перевести дух. Проведя рукой по его горячему лбу, она отвела назад спутавшиеся волосы.
– Как это подло, – сказал он внезапно.
У него начался озноб, и Клари накрыла его одеялом. Но он продолжал лязгать зубами, и она пошла к себе за вторым одеялом. Подойдя к двери, соединявшую их спальни, она вдруг заметила, что ключа нет – ей не приходило в голову проверять это раньше, настолько она была уверена, что дверь заперта.
Джек мог бы войти к ней в любую ночь. Страстно желая ее, он держал себя в руках. Она вспомнила, как он сказал, что не хочет торопить события – и поняла, что на первом месте для него стоят ее чувства, а не собственные интересы.
– Лучше бы ты пришел ко мне, – прошептала она, глядя на Джека, дрожавшего в своей постели. – Если ты умрешь, мы никогда не узнаем, какой могла бы быть наша любовь. Судя по вчерашнему, это превосходит всякое воображение.
Он вновь зашевелился и пробормотал что-то по поводу Филли – вероятно, у него были дела в Филадельфии? Клари поторопилась накрыть его своим одеялом. Постепенно озноб прекратился, и Джек вновь стал жаловаться, что ему жарко – тогда она сняла оба одеяла и стала освежать лицо влажной тряпкой.
Медленно тянулись ночные часы. Джек, наконец, заснул. Клари не сразу пошла спать, хотя изнемогала от усталости. Ей хотелось лечь рядом с ним, но она боялась потревожить его – прежде всего, ему нужен был полный покой. Перед тем, как провалиться в сон, Клари еще успела подумать, что готова пожертвовать всем, лишь бы Джек Мартин был здоров и счастлив.
Утром он проснулся бодрым и свежим, но был еще бледен – Клари подозревала, что он пытается скрыть, насколько ослаб. Выйдя из спальни с кувшином в руках, она столкнулась с Мозесом, который тоже нес кувшин – уже полный воды.
– Сара сейчас будет кормить вас завтраком на кухне, – сказал Мозес. – А я побуду с мистером Джеком. Сейчас ему нужна моя помощь. Есть такие вещи, которые при женщинах не делаются.
– Пожалуй, ты прав. Только пусть он не встает.
Ей следовало бы знать, что подобные приказы для Джека пустой звук. Когда она через час вошла в его комнату с чистыми бинтами для перевязки, он сидел на краю постели, пытаясь натянуть бриджи.
– Он меня не послушался, мисс Клари, – поспешно проговорил Мозес. – Велите ему лечь сами.