Дурдом
Шрифт:
Женщина средних лет в красном платье и с авоськой осклабилась хищно и жестко. И нажала на спусковой крючок. В моей голове разорвалась граната, и больше я ничего не чувствовал…
О щедром подарке москвичам от банка «Эверест» уже неделю шумели телевидение и газеты. С экранов сдержанный, седой голливудообразный председатель правления банка что-то твердил о времени собирать камни, о том, что пора бы и об Отечестве помыслить. Об Отечестве «Эверест» помыслил, передав сорок килограммов золота на позолоту куполов реставрирующихся московских храмов. Председатель забыл упомянуть,
Передача золота столичному правительству должна была состояться в пятницу в бизнесцентре. Уже расставлялась мебель и готовились декорации для этого представления.
Охлаждалось шампанское и загружалась в холодильники икорка и осетринка. Готовились речи о том, как всем миром надобно заботиться о процветании нашей дорогой столицы, золотой Москвы. Были выписаны пригласительные билеты, заказаны дежурные, политики, шуты и деятели искусства. Гладились смокинги и крахмалились белые рубашки. Все обещало пройти со вкусом, пристойно и сытно. И никто еще не знал, что чья-то рука уже поставила на предстоящем фуршете жирный крест.
Хранилище банка в те дни находилось под усиленной охраной. Конечно, ничего не случится, но мало ли…
Вооруженные бойцы могли отстреляться от роты противника, а толстые стены с трудом взяла бы даже артиллерия. Подступы просматривались видеокамерами. Так бы все и было нормально, если бы…
Ох эти «если бы». Если бы кто поинтересовался, где же провел свой недавний отпуск заместитель руководителя охранной структуры банка. Если бы кто спросил, почему он выглядит таким странным. Но кому интересно, где проводят отпуска сотрудники? Кого удивят странности в человеке, который десять лет отдал профессиональному рингу? Впрочем, даже если бы и поинтересовались, вряд ли бы узнали что-то интересное и никогда бы не заподозрили неладное. Заместитель шефа охранный структуры был своим, не раз проверенным в делах человеком, облеченным доверием. Он-то и отключил охрану банка. После этого впустил грабителей, которые как орешки расщелкали сейфы с золотом. После этого исчез вместе с подельниками. И с сорока килограммами золота для московских куполов.
Очнулся я сразу, будто меня включили в электрическую сеть и сознание моментально загрузилось, как компьютер «Пентиум-три». Прямо перед моими глазами маячил лепной потолок… Нет, не перед глазами. Потолок находился там, где ему и положено быть, просто зрение сыграло со мной неумную шутку.
Скосив глаза, я подумал, что из меня готовят киборга. " От меня шли разноцветные провода…. Ох, чушь какая мерещится. Просто я лежу на больничной койке, облепленный датчиками, под двумя капельницами — и все дела.
Странно, но я чувствовал себя совершенно отдохнувшим. И однозначно живым. Голова была легкая и пустая, как воздушный шарик с изображением Микки-Мауса.
— Привет, Пятачок, — услышал я озабоченно-насмешливый голос. Кто это? Ну конечно же, мой шеф. Кто еще будет говорить цитатами из мультфильма рядом с
Я чуть больше скосил глаза и увидел-таки моего начальника. Сидит на стуле в белом халате, лицо участливое, в руках пакет с бананами — как я понял, передачка.
— Где я? — прошептал я.
— В Склифе, — ответил шеф.
— А кто я? — спросил я.
— Гм, — озабоченно ответствовал шеф.
— Шучу. Я в порядке, — слова давались мне пока еще туговато. Легкость в речи и в движениях сильно уступала легкости в голове.
— Кто тебя, Георгий, так отделал?
— Я ее не знаю… Тетка с авоськой.
— Чего ты расшутковался ? Тебя находят бездыханным во дворе дома у метро «ВДНХ». Врачи говорят, что ты накачан наркотиками. Теперь управление собственной безопасности стоит в боевой позе. Интересуются, все ли мои опера колятся, или лишь некоторые.
— В меня выстрелила тетка с авоськой… Из игрушечного пистолета.
— Смехопанорама, — вздохнул шеф. По-моему, он мне не поверил.
— Информация у Донатаса Стаценко из РУБОПа.
Как выкликнул. Донатас появился на пороге палаты с сумкой, тоже загруженной бананами. Заботливые все!
Шеф с Донатасом стали о чем-то шушукаться. Но о чем — я не слышал. Предметы стали утрачивать четкость. Потом возник ангел небесный, на поверку оказавшийся медсестрой в хрустящем белом халате. Мне вкатили что-то горячее в руку. И я снова провалился в черную дыру.
Следующее мое возвращение на грешную землю приветствовала Клара. Увидев, что я очнулся, она начала поливать слезами мою обклеенную датчиками грудь.
— Гоша, милый, ты даже не можешь себе представить, как я испугалась. Ты, и вдруг в больнице… Представляешь, на днях черное платье купила. С блестками такое, почти вечернее, плечики, длинна до туфель. Сейчас полный отпад считается. И фирма несусветная… Так смотрю я на него и думаю — неужели по такому поводу пригодится. Ну как траур, ты понимаешь.
Ох, типун тебе на язык. Кто же полусмертельно-больному такие вещи говорит?
— Не пригодилось… Ох, ты не представляешь, как же я перепугалась. Я даже отказалась снова сниматься для журнала «Лайф». И от кинопроб отказалась. Такой видный режиссер хотел предложить мне главную роль в кинобоевике.
Представляешь, отказалась.
— Зря, — прошептал я, уверенный, что Клара привычно «преувеличивала».
— Конечно, зря… Я слышала от переживаний появляются морщины. Это правда, дорогой?
— Не правда.
— Хорошо. А то я боялась… Ох, как же я за тебя переживала. Я даже хотела ночевать как сиделка у твоего изголовья. Представляешь!
— Не надо.
— Как скажешь, — поспешно произнесла Клара. — Я вот тебе бананов принесла…
Она еще немного поорошала меня слезами и поопу-тывала словесами. Медсестра еле оттащила ее от меня.
Но посетители продолжали идти гурьбой. Как приемный день в районной префектуре! После Клары появился профессор Дульсинский со своим голубоглазым зомби. Зомби тащил в руке полиэтиленовый пакет, конечно же, с бананами. Они все меня что, за макаку держат?