Дурдом
Шрифт:
— Да-а… — я уселся в кресло. Напротив меня устроился профессор.
Голубоглазый зомби вкатил в комнату столик на колесах, на котором дымился серебряный кофейник, а также в обилии были закуски, фрукты, возвышалась бутыка коньяка.
— Настоящий армянский коньяк. Коллекционный, профессор провел пальцами по бутылке.
Голубоглазый зомби Марсель разлил по чашкам кофе плеснул в специальные коньячные рюмки коньяк и, повинуясь кивку хозяина, плавно удалился.
— За продолжение знакомства, — профессор поднял рюмку.
Я проглотил
— Что вас привело ко мне? — перешел к делу профессор.
— Дело несколько странное, — начал я. — Хотелось бы услышать ваше мнение.
— Весь внимание, — добродушно улыбнулся он, поощряя меня начать рассказ.
Он действительно очень внимательно выслушал мой рассказ, поглаживая края рюмки холеными пальцами. Он лишь пару раз перебил меня и задал толковые уточняющие вопросы.
— Каково ваше мнение? — спросил я, завершив повествование.
— Для мнения слишком мало информации. По-моему, вы излишне драматизируете ситуацию. Люди с нездоровой психикой обычно существуют в разладе как с окружающим миром, так и с самими собой. Пытаясь уйти от травмирующих внешних обстоятельств и от себя, они нередко считают, что их спасет перемена мест. И тогда они становятся бродягами.
— Почему сразу столько народу подалось в бродяги?
— Кто ж знает. Может, на них повлияли вспышки на солнце или лунные циклы. Я на практике убедился — мои пациенты очень чувствительны к гелиобиологическим и астрологическим факторам. А еще на них действует биоэнергетическое состояние общества. Их нервы обнажены.
— Я не психиатр. Но я достаточно опытный сыщик.
Тут что-то другое. Более приземленное… И опасное. Профессор в ответ только пожал плечами.
— Дормидонт Тихонович, вы столько лет имеете дело с миром сумасшедших. Наверняка должны ходить какие-то слухи, истории, сплетни, которые кажутся на первый взгляд досужими. Должна быть какая-то зацепка.
— Эта область полна тайн, — кивнул задумчиво профессор. — Пограничье. Грань иных миров. Возможно; психиатрия — дверь не только во внутренние пространства, но и в какие-то объективные реальности… Конечно, общаясь с больными, да и с коллегами, услышишь немало всякой чепухи. Мой хороший знакомый, главврач подмосковной детской психиатрической лечебницы, утверждает, что к нему в последнее время поступают с ошибочным диагнозом шизофрения дети, контактирующие с иным разумом. Он уверен, что они говорят правду. И якобы над больницей зависали НЛО. Как вам?
— Ему самому надо лечиться.
— Так ли?.. Ходит, конечно, немало сплетен. В основном пустяшных. Например, о «чистильщиках».
— О ком?
— Якобы существует секта, готовящаяся к концу света и объявившая войну бесовской рати. Она проповедует очищение мира от приспешников Сатаны. Испокон веков считалось,
— Убить того, в ком он сидит, — завороженно кивнул я.
— Впрочем, молодой человек, все это слухи. Слова, в которых вряд ли есть хоть крупица правды.
— Вы с большей готовностью поверите в НЛО над детской психбольницей?
— Почему бы и нет.
— Я больше верю в злодеев, чем в зеленых человечков.
— Такова ваша профессия.
Профессор так и не смог конкретно вспомнить, что еще слышал о «чистильщиках» и откуда. Мы посидели еще некоторое время, уговорили-таки бутылку коньяка. Отказавшись от предложенной машины с шофером, я вышел в синий летний московский вечер.
До станции метро «Пушкинская» было несколько остановок на троллейбусе. Я решил одолеть это расстояние пешком, немножко проветрить затуманенную армянским коньяком голову. Москва готовилась к ночной разудалой жизни. Вылезали из «Тойот» и «Ниссанов», расползались по кабакам и дискотекам новые русаки, нервно озирались «съемные» дамы, ищущие кавалера на один вечер, раскручивались колеса рулеток, давая разгон темным человеческим страстям. Смешивались коктейли, кололся лед, охлаждалось пиво, припускались осетры и жарились молодые поросята. Впереди — разгульная, бездумная, пошлая и веселая московская ночь…
Я увидел ее, идущую от сиреневого «БМВ», Спина ее кавалера мелькнула и скрылась в дверях, так что я не успел рассмотреть его. Зато воздушную женскую фигуру я разглядел очень хорошо. Плавно, как белоснежная прогулочная яхта, к фешенебельному валютному кабакторию причаливала моя Клара.
Значит, все-таки флирт. Даже скорее всего романчик. У меня современные взгляды. Выяснение отношений, истерические крики, вызов соперника на дуэль, планирование головой вниз с моста или жевание по ночам пропитанной слезами подушки — это все не по мне. Ее право флиртовать с кем угодно. Тем более у меня тоже есть такое право, которым я время от времени пользуюсь. Да и Клара — кошка, которая гуляет сама по себе, точнее, порхает, куда ветер носит. И никуда она от меня не денется.
Я кинул взгляд на номер «БМВ». У меня неплохая память на цифры, и номер засел намертво в моей голове. Хотя проверять его по картотеке, выяснять, кто хозяин машины, я посчитал ниже своего достоинства. И, как потом оказалось, зря. Это сильно облегчило бы мне жизнь и сберегло бы массу сил и нервов. Но если бы знать заранее, где плюхнешься…
«Из больницы специального типа в Ленинградской области совершил побег общественно-опасный псих-больной Феликс Цезаревич Великанский, 1962 года рождения, прописанный в г. Москве, Ленинградский просп., 68, кв. 14. Приметы — рост 2 метра 01 сантиметр, атлетического телосложения, на лице и теле обильный волосяной покров, лицо квадратное, уши равнооттопыренные, глаза навыкате, лоб покатый, низкий, брови дугообразные, кустистые, сросшиеся»… Ну и так далее.