Дураков нет

Руссо Ричард

– Я так умотался, что жевать сил не хватит. – Былая радость от возвращения к работе пала жертвой усталости. Салли уже не понимал того оптимизма, с каким решил, будто справится без помощи Руба.

– Жевать всем хватит сил, – заметил Руб.

– Может, заеду попозже, – сказал Салли. – Передай Бутси привет. И мои соболезнования, что она вышла замуж за такого придурка.

– Хотел бы я, чтобы мне не надо было ехать домой и видеть ее, – признался Руб, садясь в женин “понтиак”. – Она мне врежет по яйцам.

– А ты увернись, – посоветовал Салли. – Цель-то невелика.

* * *

Планировка комнат Салли была такая же, как и у мисс Берил этажом ниже.

Впрочем, совпадение ограничивалось лишь планировкой. Комнаты мисс Берил были уставлены тяжелой дубовой мебелью, терракотовыми горшками, плетеными слониками, на стенах новые обои, застекленные афиши выставок, репродукции в рамках, на столах изящные вазы и призрачные кораблики этрусков, многочисленные сувениры из путешествий – у Салли же было пусто, как в чистом поле. Комнаты его не сильно изменились с того самого утра, когда он, много лет назад, перебрался сюда со всей своей мебелью. Переезд не занял и часа; скудные пожитки, которые Салли привез с собой, лишь подчеркивали высоту потолков и простор комнат, и эхо разносилось по ним, когда Салли ходил туда-сюда по деревянному полу. Салли тогда было сорок восемь, и почти всю свою взрослую жизнь он провел в темных, тесных, заставленных мебелью комнатушках – впрочем, ему это нравилось. Рут давно убеждала его найти жилье поприличнее, уверяя, что его угнетает именно нездоровая обстановка. Салли не спорил, но и не переезжал. Он понятия не имел – и тогда, и сейчас, – что именно его угнетает, но подозревал, что все же не обстановка. Словом, заставить его переехать сумело разве что случившееся. Как-то раз он вышел из старой квартиры купить сигарет. Последняя сигарета из его последней пачки дымилась в пепельнице на подлокотнике потрепанного дивана.

До магазинчика было всего два квартала, и Салли пошел пешком. Он никуда не спешил: работы у него не было. Встретил знакомых, остановился потрепаться о том о сем. В магазине купил сигареты, поболтал с копом, околачивавшимся у кассы. Когда завыла сирена, коп ушел, а Салли, воспользовавшись случаем, сделал ежедневную экспресс-ставку у Рэя, хозяина магазина, печального фаталиста (шел последний год его конкуренции с супермаркетом). Букмекерская контора открылась лишь через год и фактически похоронила все три бакалейные лавки Бата.

– Похоже, где-то веселуха, – сказал Рэй, когда мимо с ревом промчалась пожарная машина.

– Нам это не помешает, – рассеянно ответил Салли и закурил сигарету, пытаясь понять, откуда взялось смутное, холодное беспокойство, почти предчувствие беды, на котором он вдруг поймал себя. Салли попрощался с Рэем и пошел домой. Пожарная машина свернула на улицу Салли и почему-то выключила сирену. По перекрестку бежали люди, в небо над крышами валил черный дым. Вдалеке вновь послышались сирены. Мимо Салли пролетел полицейский автомобиль.

К приходу Салли вокруг дома уже собралась большая толпа. Из окон полыхало пламя, рвалось в низкое небо. Пожарные уже отчаялись справиться с огнем и поливали из шлангов соседние дома с обеих сторон, чтобы те не занялись из сочувствия. Одно дело – потерять дом, но они не хотели потерять целый квартал. Делать было нечего, разве что присоединиться к толпе; Салли так и поступил.

Чуть погодя его заметил какой-то мужчина и поздоровался.

– Вы ведь живете поблизости? – уточнил он.

– Вот здесь. – Салли указал на бушующее пламя. – То есть жил раньше.

Его слова привлекли всеобщее внимание.

– Эй! – выкрикнул кто-то. – Да это же Салли. Он не погиб, он здесь.

Толпа с подозрением уставилась на Салли. Прошел слух, будто он сгорел, и люди быстро примирились с мыслью о большой человеческой трагедии. Расставаться с ней им явно не хотелось, Салли это видел. Он виновато

улыбнулся толпе.

Наконец прибыл Кенни Робак, отец Карла, хозяин дома, и подошел к Салли.

– Я слышал, ты погиб, – сказал он. – Сгорел заживо.

– Надеюсь, об этом не напишут в газетах, – ответил Салли.

Кенни Робак кивнул.

– Интересно, черт побери, из-за чего все началось.

– Слухи или пожар?

– Пожар.

– Видимо, из-за меня, – признался Салли. Он рассказал своему квартирному хозяину, а иногда и работодателю, о том, как забыл потушить сигарету и пошел купить еще сигарет. – Я очень надеюсь, что в доме никого не было, – добавил он. Дом был разделен на три квартиры. Среди бела дня дома, скорее всего, никого не было, но Салли не знал этого наверняка.

– Вряд ли там кто-то был, – согласился Кенни, – я только что разговаривал с копом, он сказал, погиб только ты.

Тут рухнула крыша, взметнула алые искры высоко в небо, осыпала ими толпу.

– А ты хорошо держишься, – заметил Салли.

Кенни Робак доверительно наклонился к нему и прошептал:

– Между нами, я и сам подумывал спалить этот гадюшник. Я каждый месяц трачу на его ремонт больше, чем получаю с жильцов. Не создан я для роли владельца трущоб.

Кенни и Салли смотрели на пепелище, пока не перестали дымить последние угли.

– Ну вот и все, – сказал Кенни Робак. – А мне пора возвращаться к работе. Не знаю, как тебя благодарить.

Салли же раздумывал над словами домовладельца – в свете постоянных понуканий Рут найти себе достойное жилье.

– Я никогда не считал этот дом трущобой, – признался он.

– Тогда ты единственный, кто так не считал, – ответил Кенни Робак. – Говорят, старая Берил Пиплз сдает комнаты на Верхней Главной.

Так и оказалось. И Кенни Робак не шутил, когда говорил, что благодарен Салли. На следующий день он дал Салли пятьсот долларов на новую одежду и какую-никакую мебель, потому что мисс Берил сдавала комнаты без мебели. В общем, для Салли случившееся обернулось большой удачей. Две сотни он потратил на нижнее белье, носки, рубашки, брюки и ботинки. Еще две сотни отнес на другой конец города, в магазин военных товаров, – на заднем его дворе торговали ношеной одеждой. Еще две сотни потратил на видавшую виды мебель: двуспальную кровать, хлипкую тумбочку, лампу в виде обнаженной женщины, комодик, металлический кухонный стол и стулья с пластмассовыми сиденьями, огромный диван в гостиную и журнальный столик, у которого остались всего три ножки. Четвертая куда-то делась, сказал Салли продавец магазина подержанной мебели. И из симпатии подарил Салли старый тостер. Расставив все эти земные блага в комнатах мисс Берил, Салли без особой надежды включил тостер в розетку – проверить, работает ли. Спираль тотчас раскалилась докрасна, словно от гнева, и Салли его выключил. С тех пор он ни разу не нашел повода воспользоваться тостером. Гренки Салли ел разве что у Хэтти, они входили в комплексный завтрак.

В квартире, отличавшейся таким простором, Салли умудрялся тесниться на кухне – казалось бы, парадокс, но так оно и было. Кухонька была крохотная, как в большинстве старинных домов с парадными столовыми, стол и стулья ставить было некуда. Но Салли все-таки ухитрился впихнуть стол в угол, чтобы было на что наткнуться и выругаться. Поначалу-то Салли поставил его в столовой, но там он смотрелся смешно – маленький железный столик посередине огромной комнаты. Салли и в голову не пришло бы усесться в столовой и что-нибудь съесть, пусть даже тарелку хлопьев. Так что в конце концов он закрыл вентиляционную заслонку, чтобы сэкономить на отоплении, и запер столовую. То же самое Салли проделал и со второй спальней, та тоже стояла пустой.