Дух
Шрифт:
Уже там первым делом меня интересовала социализация. Я чужеземец, другой человек для всех тех, кто уже давно живет здесь. Но ведь и они были когда-то друг другу совершенно чужими. Может, мне еще удастся найти среди них своих.
Думаю, вам не стоит рассказывать очевидное, как я располагался на новом месте, как перешел в ранее, логично, неизвестную мне школу. Новый город мне очень нравился, красивый, от этого места веяло возможностями, недоступными ранее, людьми, имеющими некий свой собственный, неповторимый шарм.
Проходя мимо кабинетов, Артур, ученик
Где-то в коридоре дрались парни, пока дама их сердец за этим наблюдала и ехидно хихикала. В старости она будет рассказывать своим детям о том, как многие готовы были рвать глотки за ее топорное присутствие в их постели.
Каждую жизнь, каждую историю можно составить в виде графиков и статистики. Людям стал уже родным этот запах соперничества, дым этой бесконечной межличностной розни. Каждый прикрывается высокими целями, защищая свое право на все более беспечное и комфортное существование, а самые отбитые меняют комфорт на безопасность. Таковым был и я, хоть душу и разрывало от осознания временности этого умиротворения и спокойствия в моей жизни.
Все мы – рабы нашего окружения. Девочка, которая в детстве нечаянно подписалась на спикера за милое личико и веселый нрав, если тот в дальнейшем начнет заявлять, что не стоит ограничивать себя в отношениях, будет аргументировано оправдывать свое кокетство, но так или иначе за основу ее мысли будет стоять мысль чужая, навязанная.
И также девушка, что всю жизнь слушала нравоучения взрослых о том, что нужно лишь учиться, а счастливая семейная жизнь свалится сама, не станет утруждать себя поиском партнера, оставаясь в гордом одиночестве, разбивая сердца, может быть, поистине любящих людей.
Наше существование время от времени делится на два периода: в одном мы творим ужасные вещи, в другом – стараемся найти оправдания. И находим. Находим и пишем свой закон, которому будем подчиняться, и по которому будем судить окружающих. Свод законов может быть сколь угодно большим, никто из нас не внимал общепринятым, государственным, потому каждый становится каждому судьею. Никто из нас не смеет сомневаться в правильности своих суждений, мы верим в их безупречность.
У каждого из нас также есть и свои цари и царицы. Мы не можем ставить на первое место себя: нас давят изнутри свои же законы, мы противимся принимать себя нарциссами, мы находим тех единственных – самых неповторимых, – что меняются каждый год, что бесследно исчезают, как подойдет ближе запах дыма и гари.
Будет ли она, наблюдающая за перепалкой, послушна и верна победителю, или уйдет, как только парню надоест роль прислуги? Люди с раннего возраста учатся строить крепкие узы, но это не похоже на любовь. Овивает мысль, что ей просто нравится огонь вражды двух королевств.
У нас внутри растет свое сокровенное
Мы творим подвиги ради тех, кто того не заслуживает, ведь еще не нашли более подходящую кандидатуру. И, знаете, несмотря на все это, я тоже таков, и эти мысли – не более чем попытка убедить себя в собственной исключительности. Ведь, однако, каждое королевство хочет казаться лучше остальных.
Я и подошел к тем парням, начав разнимать их и призывать остановиться. По спине прошелся холодный пот – вдруг мне не удастся призвать людей к большей рассудительности. Они встали передо мной, впопыхах приводя себя в порядок.
Передумав лезть не в свое дело, я вежливо спросил, где кабинет 3-11. Мне указали вдаль по коридору.
Переходя в новый класс, в новый коллектив, можно почувствовать приближение новых возможностей, новые горизонты, будто вы открыли Америку. Но, стоя перед новым классом и торопливо выбирая себе место, я чувствовал страх перед аборигенами. И вроде нет ничего страшного, но кто знает, какие у них законы, и какие из них я умудрюсь переступить. И не помогут тут ни фильмы, ни настоящее чучело. Скромность, умеренная озлобленность, и вот ты уже стоишь с факелом перед кучей вооруженных до зубов горожан.
Я сел за одну из передних парт, так как позади всегда сидят самые непредсказуемые и недалекие личности. Странно, что многие представительницы прекрасного пола смотрят на них, как на веселых и милых пареньков, ведь за милой мишурой скрывается самая обычная глупость и слабость.
Моим соседом по парте оказался Михаил. Он отличник, но видно забывает ухаживать за собой: все лицо покрыто прыщами, а мятая рубашка с противным запахом и убогая прическа говорили о неуверенности данной личности.
Я осмотрелся. На лицах каждого, что в этот момент смотрел на меня, виднелись очертания некой снисходительности. Видно, по их социальной иерархии я пал уже достаточно низко. Из положительных моментов можно выделить, что я смогу спокойно списывать у него домашнюю работу.
Первым делом нужно завести круг общения и первых друзей, после – подруг, девушку. Где все это найти? Есть разные варианты, но так как мне нужны именно вежливые и начитанные люди в окружении, я направился искать книжные клубы, сообщества по интересам.
Хотя подобная «любовь» к людям и социуму может обернуться тем, что человек просто испугается перед таким напором. Все мы отчасти зайчики при знакомстве, к нам надо бережно, аккуратно. А потом, как мы расслабимся, полюбим, можно открываться, показывать свою лавину чувств, и будь мы бережны, она ни за что не утихнет.
То и называется родством – умение тихо, мило жить рядом.
Спокойствие, однако, творит чудеса. Я ходил по кабинету и, присматриваясь ко всем вокруг, выискивал «своих». Когда те были найдены, я начал наблюдать.