Дуэт

Грей Р. С.

Гудок раздался пять раз, и я уже собиралась повесить трубку, уверенная, что включится голосовая почта, когда он, наконец, ответил:

— Ты хотя бы знаешь, который сейчас час? — сказал он, когда взял трубку.

Мой взгляд нашел кухонные часы. 00:03 ночи. Черт. Ко мне приходила Камми, и мы устроили марафон «Реальных домохозяек».

— О, господи, я очень извиняюсь, что разбудила тебя.

Вот, серьезно, рок-звезда ложится спать так рано? Разве он не должен был жарить сногсшибательную красотку или выбирать какую из зайчиков «Плейбой» он собирался взять в постель?

Он

не ответил на мои извинения, так что я осталась в мертвой тишине, висящей на проводе.

— Не буду задерживать тебя, — сказала я.

По-прежнему ничего.

Я убрала телефон от уха, чтобы отключиться, но перед тем, как ударила пальцем по красной кнопке, услышала, как он, буквально рычит в трубку.

— Что ты хотела? — спросил он.

Хотя моим первым инстинктом было — высказать, каким грубым он был, но в первую очередь я заставила себя вспомнить, почему ему позвонила. Я пыталась загладить свою вину. Мы собирались жить вместе в лесу, поэтому было самое время петь Кумбаю [11] .

11

Кумбая — духовная песня 1930-х гг на афро-американского иврите.

— Просто хотела предупредить, что еду в Монтану через несколько дней.

— То есть, ты позвонила мне, сказать то, что моя ассистентка уже сказала мне несколько дней назад?

Вау. Если бы через телефон я могла достать его ногами, я бы растоптала его. Я никогда не делала никому ничего плохого, и знаете, обычно не одобряю насилие, но этот парень испытывал мое терпение.

— У тебя есть друзья? — выпалила я, искренне любопытствуя, есть ли кто-то на земле, наслаждающийся присутствием этого человека.

— Много. Хочешь знать, почему я дружу с ними? — поинтересовался он.

— Да, — я была так заинтересована личностью этого человека. Я даже испытывала желание нарушить свое правило «никакого Интернета», чтобы узнать о нем побольше.

— Они не звонят и не будят меня в три ночи.

Я закатила газа и сделала большой глоток вина. Теперь он слишком драматизирует. Время было даже не близко к трем утра. Мои глаза расширились, когда меня осенило — он не в ЛА. Саммер сказала мне, что он был в Нью-Йорке из-за каких-то дел с прессой, и именно поэтому мы летели в Монтану поодиночке.

«Ух ты. Я не смогу расположить к себе этого парня».

— О, блин, серьезно. Прости, — сказала я с неловким смешком, который не смогла сдержать в себе. Но лучше это, чем слезы, — думаю, если бы я начала плакать он бы стал отвечать еще резче.

— Ты уже говорила это, — ответил он, и в первый раз я услышала усталость в его голосе.

— Ну, я на самом деле имею это в виду.

Он хмыкнул.

— Я скажу это своему тренеру, когда он постучит в мою дверь через два часа.

Я не смогла выносить этого больше. Я рассмеялась. Знаю, что не должна была этого делать, но у меня никогда в жизни не было никого, кто видел во мне плохое во всем. Неудивительно, что он ненавидел меня так сильно. Я бы ненавидела

себя тоже.

— Спокойной ночи, Джейсон.

— Пожалуйста, не звони мне ночью снова. Или еще лучше: вообще не звони мне. Я увижу тебя в Монтане через несколько дней.

Он повесил трубку, и я наклонилась к своему кухонному островку, уперевшись лбом в холодный мрамор. Не то чтобы я была тем, кем все восхищались. Я просто знала, что не была плохим человеком. Имею в виду, конечно, я иногда воровала содовую в ресторанах, когда говорила им, что беру только воду. И иногда я врала своему стоматологу о зубной нити. Подайте на меня в суд.

Но я придерживала двери открытыми для людей позади себя и всегда пропускала автомобили, когда полосы соединялись. И я хочу, чтобы Джейсон знал это. Я хочу, чтобы он знал, что я была добрым самаритянином, который придерживал двери.

Мне нужно расположить к себе Джейсона Монро, но я понятия не имела, с чего начать.

Глава 6

— А что, если у них в Монтане есть Эбола?

Я опустила журнал и взглянула на Камми. Ее темно-карие глаза расширились от беспокойства, и на секунду я подумала, что она действительно считала, что я подхвачу вирус Эболы.

— Нет.

Это не успокоило ее нервы. Она начала расхаживать по моей гостиной туда-сюда. Туда-сюда.

— А что, если у тебя заведется ленточный червь, когда ты съешь что-нибудь плохое, и тогда тебе придется сделать операцию, чтобы вытащить его, потому что он размером со змею?

— А он действительно такой большой? — спросила я, действительно обеспокоенная, потому что раньше я этого не знала.

— В Монтане? Возможно, — сказала она, делая на этом акцент, подбрасывая руки вверх.

Я начала смеяться над ее драматичностью. Пора было обуздать ее пыл до того, как она разойдется. Я бросила журнал на столик, и встала, чтобы обнять ее.

— Все в порядке, ненормальная. Со мной все будет хорошо. Не будет у меня никаких ленточных червей или случайных вирусов, — произнесла я, успокаивающе поглаживая ее длинные каштановые волосы. Было неплохо утешать ее; это удерживало меня от мыслей об одиночестве, что, несомненно, меня настигнут, как только я ступлю в самолет.

— Ты уверена, что хочешь оставить меня на месяц? Просто бросить меня в ЛА, чтобы я постояла сама за себя? Кто будет прижимать меня к своей груди, когда ты уедешь? — я посмотрела вниз, чтобы убедиться, что она не шутила. Я сильно ткнула ее лицом в свои груди. Упс.

— Ох! Это напомнило мне кое-что. Помнишь, у меня была встреча с Грейсоном? И я поговорила с ним о тебе.

Ее глаза взглянули в мои, когда она выскочила из моих рук.

— Что? Зачем?

— Эм, потому что вы оба архитекторы. Ну, ты близко к тому, чтобы стать архитектором. Я хотела, чтобы он дал тебе несколько советов.

Она уставилась в потолок, будто я была самой главной надоедой в мире.

— Нет. Я не нуждаюсь в его помощи.

Я была настроена решительно, прервать ее тираду: «Я могу делать все самостоятельно». Пара советов ее не убьет.