Дуэт смерти

Робертс Нора

— Это подтвердило кое-какую информацию, способствовало определению почерка, и это говорит мне, что в нем самодовольство борется с осторожностью, причем самодовольство иногда побеждает. Да, это помогло. Вы мне очень помогли. Спасибо.

— Я рада, что смогла помочь, и надеюсь в самом скором времени услышать в новостях, что вы его задержали.

— Я тоже на это надеюсь.

Когда они вернулись к машине, Рорк спросил:

— Что дальше?

— Мне надо еще разок пройтись по списку лиц, связанных с арестом Ирен Стольц. Надо поговорить с ними со

всеми. Надо попытаться вычислить его следующую жертву.

— Не все они живут в Нью-Йорке, — заметил Рорк.

— Верно. — Ева забралась в машину. — Но у него, похоже, бездонный запас удостоверений, и по каждому есть кредитная карта. Возможно, его следующая жертва живет в Нью-Йорке, а может, и нет. Мне надо выявить все связи возможных жертв и со всеми побеседовать, чтобы это понять.

— Те, кто связан с фигурантами по делу, тоже не все живут в Нью-Йорке или даже в штате Нью-Йорк. Ты, конечно, можешь облететь их всех на самолете или поговорить по телефону.

— Я предпочитаю разговор лицом к лицу, но это неосуществимо, поэтому придется со многими говорить по телефону. Проблема в том, что людей становится все больше. Они женятся, заводят детей. То же самое делают их дети. Или у них есть братья-сестры, и они делают то же самое. За двадцать-то с лишним лет у каждого человека за спиной целая армия вырастает.

— Люди и их склонность к размножению… — Рорка позабавила эта мысль. Он с улыбкой повернулся к Еве. — Что можно сделать?

— Чего бы мне хотелось, так это собрать их всех в Управлении, поговорить со всеми поодиночке, потом, если будет нужно, со всеми вместе. Вдруг ответы одного подстегнут память другого?

— Я могу это устроить.

Ева покосилась на него в недоумении, пока Рорк гнал машину по направлению к дому.

— Что? Ты сможешь всех транспортировать в Управление? Отовсюду, где бы они ни находились? Это не только неосуществимо, многие из них вообще не согласятся. Но и это еще не все. Проблема с людьми в том, что у них есть своя жизнь, и они начинают капризничать, когда их просишь бросить все, чтобы помочь полиции в расследовании. Да они, может, и не поверят, что угроза существует и на самом деле их касается.

— Разные есть способы транспортировки, — загадочно изрек Рорк.

— Да, конечно, твой транспорт весь шикарный и блестящий, прямо сияет, но…

— Ева, хотя я часто путешествую по делам или приглашаю людей к себе и предоставляю им мой транспорт, подумай, насколько чаще я веду дела по всему миру и даже вне планеты, не покидая Нью-Йорка?

— Да, но у тебя же есть… — Ева вдруг вспомнила, как однажды ворвалась в его кабинет, не предупредив, а у него шло совещание. Голографическое совещание. — Это может сработать, — задумчиво произнесла она. — Обычно мы не используем голографию на допросах: когда имеешь дело с подозреваемым или даже с очевидцами в некоторых делах, защита пытается отвести любые показания, добытые таким способом. Это дело хитрое, голограммой можно манипулировать. Хочешь получить крепкое дело для суда, добывай признание или показания

лицом к лицу, под запись. Но это…

— Тебе ведь нужно не признание, ты не допрашиваешь подозреваемых или даже людей заинтересованных.

— Да, — согласилась Ева, — да, это может сработать. Надо будет посоветоваться с прокурором, убедиться, что тут нет какой-нибудь процедурной подковырки. Если полученная информация приведет к аресту, мы же не хотим, чтобы какой-нибудь ловкий крючкотвор заявил, что информация недостоверная, а следовательно, бла-бла-бла… Но я думаю, мы сможем это сделать.

— Ты же только что пользовалась голограммой по Рикеру.

— Да, но он уже отбывает пожизненное без права на помилование или условно-досрочное. Они смогут попытаться оспорить метод, потанцуют вокруг него, когда мы в суде предъявим ему заговор с целью убийства Колтрейн. Но он заказал убийство копа из колонии строгого режима, находящейся на спутнике, где разрешены голографические посещения. Я на этот счет проконсультировалась, так что пусть только попробуют оспорить мои методы, ничего у них не выйдет. К тому же Клео не участвовала в голограмме, ей только разрешили понаблюдать. Я не использовала никаких улик, полученных при помощи голограммы, чтобы вытащить из нее признание. И, повторяю, я сперва проконсультировалась, получила подтверждение. Судья уже отклонил требование адвоката признать свидетельство неприемлемым.

— Я рад это слышать.

— Я думаю, мы сможем это использовать, — продолжала Ева, — если сами фигуранты согласятся. Это сберегло бы мне уйму времени, и это почти то же самое, что беседа лицом к лицу. Но я должна быть уверена, что наш зад прикрыт.

— Ты давай прикрывай зад, а я все подготовлю.

— А долго готовить? — тут же спросила Ева.

— Саму программу — двадцать минут максимум. Но потом мне нужны координаты тех, кого ты будешь опрашивать. Понадобится несколько минут на триангуляцию каждой голограммы.

— Я уже говорила, но это стоит повторить: тебя полезно иметь под рукой. — Ева вынула коммуникатор и связалась с заместительницей окружного прокурора Шер Рио.

Как и следовало ожидать, на нее обрушился селевой поток казуистики. Несмотря на это, Ева поняла, что сумеет здорово сэкономить время. Она так и вошла в дом, не отнимая коммуникатора от уха, продолжая консультироваться с Рио. У всей этой казуистической белиберды был один немалый плюс: она давала законную возможность игнорировать Соммерсета.

Получив кивок от Рио, Ева начала обзванивать фигурантов и договариваться о голографической конференции. Дошла до середины, когда Рорк позвонил ей по внутренней связи.

— Программа готова в голографической комнате. Мне нужны координаты.

— Я тебе принесу. Остальных перекину Пибоди, пусть она обзванивает. Пять минут.

Ева перебросила вторую половину нагрузки своей напарнице, собрала все, что ей было нужно, воспользовалась лифтом. И вошла… в более просторную и необъяснимым образом более шикарную версию своего домашнего кабинета.