Дуэт смерти

Робертс Нора

— Ну, если ты готов… Его не будет в Алабаме. Он в Нью-Йорке, он не может пропустить панихиду. Ему надо своими глазами видеть, как будет убиваться Макмастерс. Это же его кайф, его награда за труды. И он давно уже живет в Нью-Йорке. Может, не пять лет, может, не все время с тех пор, как прослушал полтора семестра в Колумбии, но все равно он там. Присматривается, вьет свою паутину. Он обязательно придет на панихиду, поэтому я не могу выпустить фоторобот в прессу, это его спугнет. Правда, и я могу его спугнуть, если нанесу

визит его отцу.

— Тогда зачем наносить визит его отцу? Подожди до панихиды.

— Оправданный риск. — Еве хотелось вскочить, двигаться, но самолетик был так мал, а объявшее его со всех сторон небесное пространство столь пусто и огромно, что она предпочла остаться на месте. — Есть малый шанс, что он окажется там, но игнорировать его нельзя. Есть шанс получше: отец знает, где он, и я сумею это из него выжать. Потом отрубить отцу все коммуникации, пока мы не возьмем ублюдка. Но есть и обратная сторона: я ничего не узнаю, а папаша Паули предупредит сыночка, и тот растворится в вечерних сумерках. Но…

— Ты так не думаешь.

— Он человек семейный, долгий брак, еще один ребенок. Уголовного досье нет, помимо одного задержания, да и то административного: нарушал общественное спокойствие, когда ему было чуть за двадцать. Много лет на одной работе, средняя зарплата, маленький домик в пригороде, закладная на дом. И такой человек будет рисковать женой и дочерью, маленьким домиком, работой, жизнью, чтобы помешать уголовному расследованию убийства с изнасилованием шестнадцатилетней девочки? Рисковать обвинением в пособничестве, укрывательстве, воспрепятствовании правосудию и всему остальному, чем я на него надавлю?

— Я бы сказал, все зависит от того, как сильно он любит сына и как далеко готов зайти в его защите.

— Я такой любви не понимаю, — призналась Ева. — Защищать монстра? Мне это не кажется любовью. Но если он любит этого больного извращенного ублюдка, я это использую. Ему нужна помощь. Помогите нам помочь ему. Ведь если я его не найду, это может сделать кто-то другой. Он убил дочку копа. Кто-нибудь может поставить это над законом.

Ева побарабанила пальцами по колену, стараясь не обращать внимания на вибрацию самолета, делающего заход на посадку.

— Придется еще кое-чем рискнуть. — Она позвонила в Нью-Йорк Бакстеру по домашнему телефону. — Возьми фоторобот, — приказала она, даже не здороваясь. — Возьми Трухарта и отправляйся вместе с ним прочесывать кофейни, клубы и прочие точки, где молодежь тусуется, вокруг университета и непосредственно в кампусе.

— Сейчас?

— Нет, когда настроение будет. Джеми поработал с проекционной изобразительной программой в Колумбии. Созвонись с ним, скажи, что работаешь на выезде. И, если это для тебя не слишком хлопотно, если это не помешает твоим планам на вечер…

— Черт бы тебя побрал, Даллас, не крути мне яйца.

— Твои яйца, Бакстер,

меня никогда не интересовали.

— Ну вот, опять ты делаешь мне больно.

— Покажи фоторобот в районе дома Макмастерса. Что-то найдешь — звони мне. Завтра брифинг в семь ноль-ноль, в Управлении, конференц-зал.

— Ладно, ладно. Где тебя носит?

— Меня несет в Алабаму, скоро буду на месте. — У Евы все всколыхнулось в животе. — От души надеюсь, что в целом виде. Пибоди в курсе, если тебе нужны детали. Шевелись, Бакстер.

— Шевелюсь.

Лейтенант Даллас, готовая ради дела бесстрашно пробиваться сквозь огонь, закрыла глаза, пережидая плещущуюся в животе тошноту, когда самолетик стремительно нырнул к посадочной полосе.

Ей стало лучше, когда они помчались по шоссе в щегольском прокатном автомобиле с открытым верхом, и напоенный ароматами южный воздух пахнул ей в лицо.

— Поздновато для визита полиции к семейному человеку, — заметила она. — Но ничего, это дает нам лишнее преимущество.

— Сейчас еще не так уж и поздно. Мы в центральном часовом поясе, — пояснил Рорк. — Здесь на час раньше.

Ева потерла глаза.

— Значит, мы прибыли на час раньше, чем отбыли. У меня ум за разум заходит. И как люди ухитряются мозги себе не спалить со всеми этими дурацкими заморочками?

Рорк не смог удержаться: толкнул ее локтем и ухмыльнулся:

— А когда полетим назад, потеряем час.

— Видишь? Это полная бессмыслица. Как это можно — потерять час? Куда он девается? Может, его кто-нибудь найдет? Может, о нем доложат в какой-нибудь там Отдел Потерянного Времени?

— Дорогая Ева, вынужден тебе сообщить, что Земля не плоская, а Нью-Йорк не является ее центром.

— С первым тезисом я еще готова мириться, но второй? Может, это ошибка, и ее следует исправить. Все стало бы гораздо проще.

Рорк замедлил ход, повернул на боковую улицу, обсаженную деревьями, где дома стояли так тесно, что Ева даже удивилась: зачем людям нужны отдельные дома, с таким же успехом можно было жить в квартирах. Не пришлось бы сидеть буквально на голове друг у друга.

Крохотные дворики выступали чуть ли не на проезжую часть, поблескивали огоньки охранных систем, в воздухе разливался запах свежескошенной травы и еще чего-то нежного и сладкого.

Следуя подсказкам навигационной системы, Рорк повернул на углу налево и остановил машину возле одного из домов, ничем не отличавшегося от соседних, в середине квартала.

Ева нахмурилась, глядя на дом. Может, ее избаловала жизнь во дворце, который построил Рорк? Или этот дом и впрямь не превышает размерами коробку из-под обуви?

На дорожке, ведущей к крыльцу, сидели два котенка, задний — уткнувшись носом в хвост переднему. А вдоль дорожки вились низкорослые цветочки.

Свет фар скользнул по стене дома, по окнам.