Дуэль сердец

Филдинг Нора

— Ты владеешь боевыми искусствами? — услышала Кимберли сзади голос, который уже успела возненавидеть.

— Нет, — ответила Кимберли, даже не обернувшись.

— Почему же ты ее нанял?

Кимберли напряглась. Значит, Кристин не одна, но когда же Реджиналд научился бесшумно ходить? Или я так сильно задумалась, что не слышала шагов? Разгадка нашлась быстро.

— Здесь ни бокс, ни борьба не помогут, леди, — ответил Бартон, который умел двигаться, не производя ни малейшего шума.

— А зачем тогда ей бесстрашие?

— Ах, леди,

в замке обитает... — Бартон понизил голос и едва слышным шепотом добавил: — Привидение!

Кимберли вздрогнула и повернулась лицом к Бартону и Кристин. Те продолжали беседовать, словно Кимберли здесь и не было.

— Настоящее? — расширила глаза Кристин.

— Конечно, леди, — трагическим шепотом заверил ее Бартон.

— Здесь висел портрет. Что с ним случилось? — поинтересовалась Кимберли.

Россказни Бартона не потрясли ее воображения. Она подозревала, что и испуганное выражение лица Кристин просто игра. Стать владелицей замка, где водятся привидения, настоящая сенсация. Будет о чем рассказать на великосветских приемах в Нью-Йорке, неприязненно подумала Кимберли, но тут же пришла к выводу, что ошиблась. Притворство Кристин, по ее мнению, было вызвано появлением в галерее Реджиналда.

Бартон вопрос проигнорировал. Кимберли отметила одну любопытную деталь в поведении дворецкого. К Кристин он обращался с почтительным вниманием, а ее не только не замечал, но даже почему-то и невзлюбил.

— Да, я тоже хотел узнать о портрете, — сказал подошедший к ним Реджиналд.

— Здесь была ведьма и ее выгнали, сэр, — мстительно злорадным тоном пояснил наконец дворецкий.

Реджиналд хмыкнул, Кристин слегка пожала плечами и продолжила расспросы:

— А зачем ей любовь к животным?

— Кого вы здесь обсуждаете, Крис? — поинтересовался Реджиналд.

— Вот эту особу, которая здесь на положении полугостьи. Ты же так и не рассказал мне о ней! — Кристин разговаривала так, как будто Кимберли здесь не было.

— В доме живет собака! Ей нужна ласка, — почтительно заметил дворецкий.

— Этой старой черно-белой псине? Такой сварливой, что любой ангел с удовольствием даст ей пинка? — с усмешкой заметил Реджиналд.

Лицо Бартона сохранило бесстрастно вежливую маску, которую он носил постоянно. Но глаза полыхнули недобрым огнем.

— Это собака покойного лорда!

— Прости, Бартон, я не знал. Приношу свои извинения и постараюсь быть с ней особенно учтивым.

Своим спокойным замечанием Реджиналд исправил допущенную бестактность, подумала Кимберли, но поняла, что Бартон так не считает. В его глазах продолжали вспыхивать недобрые огоньки. Значит, Бартон не только ее, но и Реджиналда недолюбливает. Интересно было бы знать почему?

Кимберли хотела уйти, но Реджиналд остановил ее.

— Ким, — сказал он, и сердце Кимберли дрогнуло. Реджиналд еще никогда не называл ее так. — Если тебе не трудно, помоги Крис с вечеринкой, и, конечно, мы приглашаем тебя принять в ней участие, — учтиво добавил он.

Кимберли почувствовала

себя одновременно польщенной и наказанной. Помогать Кристин ей совсем не хотелось, а приглашение Реджиналда представлялось весьма заманчивым.

10

Деревянные панели, которыми, как считала Кимберли, был обит угол в ее спальне, при ближайшем рассмотрении оказались дверями еще одного платяного шкафа. Кимберли почувствовала любопытство — ей очень захотелось туда заглянуть. Но двери были закрыты, а замочное отверстие скрывалось в затейливой резьбе. Кимберли принялась методично обследовать панели.

Я не имею права заглядывать в чужой шкаф! — пыталась остановить себя Кимберли, но второе «я» быстро ей возразило, что ничего порочного в ее любопытстве нет. Она же не возьмет чужие вещи!

Что с тобой случилось, Ким? — подало голос благоразумие. Ты же не полезла бы в сумочку Мардж!

Это разные вещи. Их нельзя сравнивать, парировало любопытство.

Лучше подумай, что ты наденешь на вечеринку, опять заговорило благоразумие. У тебя нет ни одного вечернего платья. Или ты хочешь изображать из себя Золушку? Но вечеринка, устраиваемая Кристин, скорее званый вечер, чем бал-маскарад.

Голос разума нашел нужный довод и одержал верх. Кимберли было над чем подумать. Она прошла в гардеробную и сняла с плечиков самое нарядное платье, которое захватила с собой. Конечно, она не планировала участвовать в великосветских вечеринках, но возникновение необходимости одеться более нарядно учла.

Кимберли быстро надела свой любимый наряд и подошла к зеркалу. Темно-синее платье из ткани с лайкрой хорошо подчеркивало фигуру и делало глаза ярче. Но оно было уж слишком простым, а Кимберли чувствовала, что Кристин появится в шикарном туалете. И впервые в жизни ей тоже захотелось блистать.

Открой шкаф, вдруг там что-то есть, вновь зашептало любопытство. Платье ты все равно ничем не украсишь. Что ты его разглядываешь? Хочешь пришить к нему бант, который соорудишь из пояса к белому банному халату? — продолжало оно противно хихикать. Лучше посмотри в шкафу...

И Кимберли уступила подзуживающему голосу, который толкал ее на дурные поступки. Она снова тщательно обследовала резные двери и вдруг заметила крошечное отверстие.

Шкаф закрыт, снова попыталась образумить себя Кимберли.

А если нет? — спросило любопытство и подсказало решение: попытайся вставить между створками двери какой-нибудь тонкий, но прочный предмет, например нож или ножницы.

Кимберли оглядела комнату в поисках подходящего инструмента. Ножницы оказались слишком толстыми, а ножа у нее не было.

Вот видишь, все к лучшему. Рыться в чужих вещах недопустимо, констатировал рассудок, но Кимберли уже не просто желала открыть шкаф, ее толкала к нему неодолимая сила. Взгляд Кимберли упал на туалетный столик. На нем лежала металлическая пилка для ногтей, которая вполне могла сыграть роль отмычки.