Дублёр

Кивинов Андрей

Газон перед забором был усыпан «ракетками». Валера на минуту остановился перед бюро пропусков, докуривая сигарету.

– А это старый фонд. Здесь квартиры очень хорошие, с высокими потолками. Мне соседка рассказывала, она тут раньше жила.

Любимов обернулся.

Две пенсионерки, взяв друг друга под ручку неторопливо шли вдоль забора и, глядя на «Кресты», рассуждали о местной жилплощади.

«Знай и люби свой город», – подумал опер и, выбросив сигарету, зашел в бюро пропусков.

Два часа пришлось ждать в очереди свободного кабинета. Можно

было договориться с операми и воспользоваться их комнатой, как это обычно делалось, но по понятным причинам Валера решил не светиться.

Наконец появился свободный стол. Валера заполнил талон, поставил внизу выдуманную должность и фамилию (инспектор по надзору за премиями Носорогов) и вручил бумажку девушке-контролеру. Девушка прочитала написанное и велела поставить время начала допроса, что тут же было исполнено. Когда она удалилась, Валера достал сигареты и принялся рассматривать сидевших за соседним столом людей.

Их было трое. Классический состав – следователь (молодая женщина весьма привлекательной наружности), арестованный (качок-бычок с лицом Кинг-Конга) и адвокат (полновато-лысоватый господин в аккуратных очках на золотой Цепочке). Следователь писала протокол, Кинг-Конг курил, адвокат делал вид, что думает.

– Вот, взгляните, – женщина протянула «бычку» кодаковскую фотографию. – Это изъято у вас дома во время обыска. Вы узнаете себя на этом снимке?

Арестованный едва заметно скосил глаза (я здесь главный, в натуре!) и безразлично хмыкнул:

– Ну, узнаю. Чо дальше-то?

– А этих людей по краям?

– Ржавый и Поролон. В баньке оттопыривались.

– Я запишу в протокол ваши показания. Вы уверены, что опознаете себя на снимке?

– Х-хе, вы какая-то странная. Фиг ли тут опознавать? Прикид мой, вон бланш сверкает, у Ржавого по пьяни заклинило, подсветил. Наколочка моя. Да харя-то, харя чья по-вашему? Сами не видите?

– Хорошо.

Адвокат встрепенулся, будто проснувшись, и пару раз стукнул кулаком по лбу, глядя на клиента.

– Маргарита Сергеевна, разрешите нам буквально пару слов…

– Пожалуйста.

Защитник нагнулся к уху арестованного и что-то зашептал, активно жестикулируя.

– А чо? – буркнул явно огорченный малыш. Адвокат еще раз постучал кулаком по лбу.

– Ага. Понял, – Кинг-Конг кивнул и обратился к следователю: – Дайте еще раз позырить.

Взяв протянутую фотографию, он в течение минуты вертел ее в толстых пальцах, после чего положил на стол и констатировал:

– Ва-а-ше-то, это не я. Другой кто-то. И корешей этих я не знаю. Обознался по жизни.

Следователь без особого огорчения вздохнула, поправила челку и спрятала фото в папку. Валера усмехнулся. У этой троицы своих забот полно, слушать соседей по кабинету они не будут. В комнате было всего два стола, и Любимов занимал дальний от входа.

Наконец контролер привел Олега – Валера уже начал переживать, как бы его подлог не заметили. Страшно. Несколько дней в заключении состарили Степанова на несколько лет. Хотя Валера был уверен, что Олега просто так не согнешь и в

любой ситуации он сохранит выдержку и здравый рассудок. Так, наверное, и было, обстоятельства повлияли только на внешность, тогда как горящие черным огнем глаза Степанова говорили, что внутренне он не сломлен. И все же… Поганая картина. Валера на секунду представил себя на месте друга. Увидев Любимова, Олег явно смутился, замер на пороге, не зная, как себя вести.

Валера кивнул на стул:

– Присаживайтесь.

Когда Степанов сел, Валера, разряжая обстановку, шепнул:

– Здорово, предатель. Ну что, как веревочке ни виться… Вот оно, твое истинное лицо?…

– Валерыч, старик… – Олег не мог сдержать радости, перемешанной с отчаянием.

– Тихо, подозреваемый, тихо… На, покури, УСПОКОЙСЯ. Мы не одни, времени у нас немного, там очередь.

Степанов схватил пачку сигарет, зажигалку. Прикурил.

– Все о'кей. Спокойно. Ты, главное, дыши ровно, без надрыва. Я тут, сам понимаешь, не по поручению партийной организации и уж тем более не по поручению следователя. Можно сказать, случайно заглянул, по собственному желанию. Давай, сопли не жуй, а выкладывай, что тебе шьют. Только, братан, от и до. Мне тебя еще не хватало колоть.

– Да, да, сейчас. Это так, нервишки…

– Согласен.

– Валерыч, я ни хера не понимаю. Сначала эти патроны левые, потом мужика я какого-то избил. Задница, одним словом.

– Я тебя предупреждал, чтобы патроны выкинул или спрятал подальше.

– Ты что, Валерыч, до сих пор не въехал? Это ведь не мои патроны! Знаешь, где их нашли? Прямо в верхнем ящике! Я утром авторучку искал, весь стол перерыл, не было там никаких патронов. Да и быть не могло. Я их, когда мы на машине в лес ездили, на бутылки извел. Моя обойма в сейфе… А эти молодцы сразу в стол, как знали. Патроны увидели, дальше разговор короткий – ключи от кабинета и сейфа на стол, руки в гору. Сука какая-то патроны подложила, пидарюга…

– Не буянь. Сейчас разберемся.

– А то я не разбирался, – перебил Олег. – Было время подумать.

– Ключи от кабинета только у тебя и Вадима. Вадик тогда в вечер был, приехал к четырем, когда тебя уже трясли. Хотя неизвестно, я спрошу у наших, может, кто его днем видел, когда мы на совещании были.

– Вадик, конечно, мог. За «бабки» любую пакость сделает.

– Абдула на заявках сидел, но у него ключей нет. У тебя замок с выкрутасами, ножиком не откроешь. Я, ты и Каравай на совещание ездили. Погоди, а может, эти сами и подсунули!

– Что они, фокусники?! Я ящик открываю, а там патрончики лежат.

– А утром? Вспомни.

– Вспоминал… Никто не мог. Я ручку-то почему искал – чтобы на совещание взять. А вы уже в дежурке меня ждали, потом я дверь захлопнул и вниз.

– Точно два ключа от замка?

– Не знаю. Это Вадик замок поставил, когда к нам пришел. Знаешь же его, сплошная фирма.

– Обычно к замкам три ключа прилагается.

– Ты ж понимаешь, что раньше меня это не очень-то интересовало. Оба немного помолчали.