Дублер Казановы

Еникеева Диля Дэрдовна

Алла села назад, а Лидия Петровна на переднее сиденье.

– Итак, сразу скажу, что основания беспокоиться у вас есть.

– Вот спасибо, успокоили, - съехидничала Алла.

– Но вы же хотели услышать правду!

– Конечно, конечно, - закивала Лариса, одарив подругу сердитым взглядом. Вечно она со своим неуемным языком!

– Наташа явно агравирует свое состояние - то есть, преувеличивает, намеренно утяжеляет.

– В общем, косит, симулирует, притворяется?
– уточнила Алла.

– В упрощенном понимании

так. Какие-то тяжелые переживания у нее, безусловно, есть, и если бы она лежала не в хирургическом отделении, а в психиатрической больнице, то её состояние было бы расценено как адекватное, то есть, соответствующее ситуации и её переживаниям. Наталия агравирует именно последствия травмы. Виктор Павлович предполагал, что у неё было сотрясение мозга легкой степени. Я вообще такового не обнаружила. Возможно, хирургов сбило с толку то, что когда её привезли, пациентка была вся окровавлена - лицо, руки, одежда. Я беседовала с врачом, который дежурил в тот день. Увидев столько крови, тот не стал терять времени на детальный осмотр в приемном покое. Больную тут же отвезли в хирургическое отделение, полагая, что есть какие-то тяжелые повреждения, но при тщательном обследовании они не были обнаружены.

– Виктор Павлович говорил, что у Натки нет ни царапины.

– Действительно нет. Ничего такого, что объяснило бы наличие такого количества крови на её одежде.

– Так может быть, кровь чужая?..
– похолодев, спросила Лара.

– Я тоже об этом подумала. Кстати, а Наталия не страдала носовыми кровотечениями?

– Не знаю, - неуверенно произнесла Лариса и посмотрела на подругу.

– Тоже не в курсе, - подтвердила та.

– Возможно, это кровь самой Наталии, хотя мне она не объяснила её происхождение.

– Натка по-прежнему говорит, что у неё провал в памяти?

– Да.

– Та-ак, очень интересно...
– покусывая губу, произнесла Алла.
– И зачем же ей это понадобилось?

– Можно предположить, что Наташа что-то совершила, но пока не знает, как ей себя вести, поэтому выбрала такую тактику, которую нередко избирают примитивные люди: "Ничего не помню, ничего не могу рассказать", - боясь проговориться или сказать не то. Но это лишь предположение. Что с ней, пока не ясно. Она однотипно твердит: "Я ничего не помню". Но самое главное, Наталия очень боится, причем, не конкретного человека или чего-то определенного. Страх диффузный, порой граничащий с ужасом.

– Может, Натка с катушек съехала?

– Скорее всего, она испытывает страх из-за того, что что-то натворила и опасается последствий. Конечно, было бы лучше, если бы Наташа все рассказала, но она боится всех, и в первую очередь, следователя, поэтому просила запретить её допрашивать. Мы с Виктором Павловичем, конечно же, пошли ей навстречу. В таком состоянии допрашивать пациентку бесчеловечно.

– А может, наоборот, ей станет лучше, когда облегчит душу чистосердечным признанием?
– язвительно поинтересовалась

Алла.

– Не думаю, - Лидия Петровна не обратила внимание на тон Аллы и оставалась серьезной.
– Могу предположить, что она совершила что-то криминальное и боится ответственности.

– Так. А мы здесь с какого бока-припека?

– По некоторым косвенным признакам у меня сложилось впечатление, что Наташа надеется на вашу помощь.

– Адвокат, частные сыщики или что-то еще?

– Мы можем только гадать, какого рода помощь ей требуется. Возможно, даже поддержка вашего приятеля из криминальных структур.

– Мирона?
– удивилась Алла.
– А он-то при чем?

– Возможно, Наташа сама или вместе с приятелем перебежали дорожку кому-то из авторитетов криминального мира. Тут не спасет ни адвокат, ни частный сыщик.

– Все-таки Натка пошла по кривой дорожке?

– Да, у неё все предпосылки для совершения правонарушения. Детально разобраться в ней я ещё не успела, но то, что она абсолютно безнравственна, - могу сказать со всей определенностью.

– Ах, сука!
– не выдержала Алла, но тут же спохватилась.
– Извините, Лидия Петровна, нечаянно вырвалось.

– Я вас понимаю, Алла. Но по моему мнению, Наташа не намерена вовлекать вас в свою историю. Если вы нужны ей как мостик к вашему криминальному приятелю, на защиту которого она надеется, то не в её интересах вам навредить.

– Да у этой мерзавки ничего святого! Эта тварь может и нас подставить, надеясь, что мы этого не узнаем, и на Мирона рассчитывать!

– Намеренно - вряд ли. А в силу своей интеллектуальной недостаточности и неразвитости высших эмоций, бездумно, не думая о последствиях, - вполне возможно.

– Но нам-то от этого не легче!

– Согласна, - кивнула психиатр.

– Так, все ясно. Значит, надо быть во всеоружии.

– Думаю, что вам не помешает подготовиться к возможности нежелательного поворота событий.

– Спасибо, Лидия Петровна, - сказала Алла и протянула ей конверт.

"Ай да Алка! И когда она только успела его приготовить?!" восхитилась Лариса.

Та совершенно спокойно взяла и положила в свою сумочку.

"И это Алке удалось. Я бы точно мялась и оправдывалась, вручая деньги. А что в этом такого? Человек работал и получил оплату за свой труд".

– Куда вас отвезти, Лидия Петровна?
– спросила Лара.

– Обстоятельства изменились. Заболел наш дежурный врач, и меня попросили поработать за него.

– Но вы же устали после дежурства!

– Ничего, Лариса, я привычная. На работу мне нужно к пяти часам, а пока я могу немного отдохнуть. Съезжу домой, а потом зять меня отвезет.

– Я отвезу вас домой, - предложила Лара.

– Спасибо. Буду признательна.

– А я вас покину, - сказала Алла.
– Пока ещё все сравнительно спокойно, хочу успеть сделать хотя бы самые срочные дела.