Дубль два

Дмитриев Олег

Когда кроме друзей в машине ехала любимая женщина — дорога становилась ещё приятнее. То, как она, сидя на переднем пассажирском сидении, наливала тот самый чай в ту самую крышку термоса, терпеливо дула, пока тёмный настой не достигал нормальной температуры, не грозя сжечь губы и язык, как осторожно вручала его мне в протянутую ладонь, не давая отводить глаз от дороги — было приятно и здорово. То, куда вела дорога, тогда не имело ни малейшего значения. Хотелось только, чтобы она никогда не заканчивалась.

Помня про совет Мастера, я не поехал на МКАД, как собирался. Проехал Яхрому, Деденево и Икшу, свернул после Ермолино на кольцо,

что раньше называли «бетонкой». Потянулись посёлочки и деревни со знакомыми с детства названиями. Под Солнечногорском, почти на берегу Сенежа, жил отцовский сослуживец, поэтому все эти Радумли, Ложки и Пешки были мне как родные. Батя до того, как взялся руководить карьерным управлением, долго и честно служил Родине в тех местах и ситуациях, о которых, наверное, она и сама предпочла бы знать меньше или не знать вообще. Когда они с дядей Сеней собирались, традиционно три-четыре раза в год, у нас в Вороново или у него в Редино, то из раза в раз обменивались традиционными хохмами, историями и поговорками. Было интересно. С каждым годом байки становились всё красочнее. Но не от того, что мужики привирали больше, а от того, что позволяли себе больше рассказывать при взрослевшем мне.

Под эти воспоминания проехал сперва поворот на Истру, затем проскочил чудный Звенигород, который с чьй-то лёгкой руки давно стали называть «Подмосковной Швейцарией». Появились истории про известных людей, писателей и поэтов, особ дворянского сословия и даже королевской крови, что почитали эти края лучше прочих вблизи столицы. В большинстве случаев брехнёй оказывались истории, но иногда — и персонажи. И земля тут так и не догнала в цене участки на «Рубле» и «Новой Риге». Как говорил дядя Сеня: «сколько волка не корми — у слона всё равно больше».

Дальше, миновав тайный город Краснознаменск, до сих пор затянутый «колючкой» по периметру, выбрался на Киевское шоссе. Дорога была почти свободная в обе стороны, фур немного, поэтому ехалось легко и удобно. На заправке возле Наро-Фоминска, куда заехал взять попить и наоборот, разобрался с новым телефоном. Тот сразу, на выходе из коробки, начал удивлять. Сперва названием. Слово «Иной», написанное, а вернее выгравированное скупой латиницей на задней металлической поверхности, вызвало в памяти образы интеллигентного пьяницы Городецкого и покойного Меньшова. Подумалось, кстати, что, если первому встреченному мной Мастеру сбрить бороду, снять очки и значительно проредить шевелюру — он вполне походил бы на лауреата «Оскара». Да, есть у меня такая особенность — очень часто я замечаю в людях черты и сходства с теми или иными известными персонажами. В обе стороны работает, кстати — актёр Кирилл Плетнёв, к примеру, казался мне очень похожим на друга-Саню. Ну, если бы тому повезло пожить чуть дольше.

Трубка загрузилась быстро. На конвертике, что скрывал сим-карту и банковский пластмассовый прямоугольник, красивым твёрдым почерком значились логин и пароль для электронной почты, без которой в наши дни, как ни странно, и в реальном мире сложно. Минут пятнадцать ушло на то, чтобы закачать в пустой аппарат самые необходимые приложения. Я, конечно, мог бы и дальше ехать по памяти или по «Атласу автомобильных дорог СССР», но с навигатором проще и удобнее, что и говорить. И к музыке, что подбирало приложение того же самого разработчика, я давно привык. Правда, чуть расстроился тому, что заботливо собранный плейлист из старого телефона остался вместе с ним в мусорке у ларька возле рынка. Хотя довольно быстро сообразил, что можно

найти ту подборку по своей старой почте и закачать заново, или просто добавить в избранное, что и сделал. Зря, конечно.

По итогу в неожиданно шустром, наверное, потому, что новом, смарте у меня появились приложения для чтения книжек, браузер, музыка, навигатор и личный кабинет банка. Его, кстати, я устанавливал трижды и, кажется, понял, почему этот банк не входит ни в тройку, ни в десятку лучших. Корявая и убогая поделка, в которой чтобы что-то понять, нужно было последовательно пройти отрицание, гнев, торг, снова гнев, снова отрицание и признание себя цифровым ничтожеством. Похлеще «Госуслуг». Притом, что остальные приложения просто «летали» — не ожидал такого от аппарата незнакомой и откровенно странной марки.

В нескольких километрах за посёлком Леспромхоза меня остановил сотрудник ДПС. Или ГИБДД — я, признаться, не следил последний год за тем, как было принято называть гаишников. Пухлый парень в сержантских лычках лениво вышел из-за тёмно-зелёного павильона автобусной остановки и с той же неторопливостью обозначил мне полосатой палкой, где встать. Раньше, когда права у меня были ещё новыми, а машина другая, гораздо старше Форда, я имел привычку сильно переживать каждую такую встречу. От этого они, чаще всего, затягивались. Сотрудники явно были не против поживиться с молодого тревожного автолюбителя, но взять с меня было решительно нечего, кроме нервов. Потом дядя Сеня поделился военной народной мудростью о том, что эти придорожные блюстители — как собаки: чуют, когда их боятся, и ненавидят пьяных. Эта поговорка здорово помогала преодолевать робость перед форменными фуражками пузатых сторожей безопасности движения.

— Сержант Агрр-хмм-кхе-кхе-цкий, проверка документов! — не оригинально представился этот. Казалось, призрак совести мешал многим из них называть потенциальным жертвам свои фамилии.

— Прошу, — я протянул в окно книжечку с правами, СТС и страховкой.

— Выпивали? — почти по-товарищески, едва не подмигнув, задушевно спросил сержант, зайдя в открытую форточку ухом, носом и частью толстой, плохо выбритой, щеки.

— Нет, — отвечать на провокационные вопросы ровно, с некоторой долей скуки, тоже научил дядя Сеня.

— Почему же? — искренне расстроился Кхе-кхецкий.

— Не имею привычки садиться за руль в пьяном виде, — честно признался я, явно ранив его в самый карман.

— Ну, вчера, может? Пивка, а? — робкая надежда в органе ещё теплилась.

— Нет. Ни вчера, ни позавчера, — эти наводящие вопросы знал, пожалуй, каждый автолюбитель. Только были они, скорее, подводящими. Под статью.

— Предъявите багажник к досмотру, Ярослав Павлович! — в голосе оскорблённого в лучших чувствах сержанта прорезался металл.

Я вышел и молча открыл крышку. Там, как назло, всё лежало в отвратительном порядке: и аптечка, и огнетушитель, и знак аварийной остановки, и даже светоотражающий жилет, который не так давно стал обязательным. Толик, продавец в соседнем павильоне на строительном рынке, матерно сетовал, что скоро станет обязательным надевать при выходе из машины каску с фонариком и ёлочную гирлянду.

Сержант смотрел на меня так, словно я наплевал ему непосредственно в человеколюбие. А я присмотрелся к нему так, как только недавно научился. Но тёмных пятен и ростков в нём не было. Обычный подмосковный гаишник. Только страдающий от перманентного похмелья, кажется. Глубоко вдохнув, стало ясно, что глаза и нос говорят в унисон — ветерок дул из-за у него из-за спины.