Дрянь такая!
Шрифт:
— Слава Богу! — усмехнулась язвительно Людмила. — А ты не думала, что визит доктора и твои проблемы — звенья одной цепочки?
— Как это? — опешила я.
— А так, — Людмила посмотрела на меня с торжеством, — а вдруг она надеется встать на ноги, и по этой причине замыслила срубить тебя с хвоста? И эти письма, и записки, и презервативы, согласись, очень легко подбросить. Ну, скажи на милость, зачем твоему Сереже хранить дома письма какой-то бабы, которой он не отвечал взаимностью? И записки этой девки. Смотри сюда. Она написала, что беременна. Значит, этой записке больше года. Эта
Я удивилась, как схожи наши мысли и предположения. Еще два часа не прошло, как я лежала в постели, и рассуждала о том же самом. Одно из двух, или я на правильном пути, или объяснение столь тривиально, что может придти в голову любому, а ларчик на самом деле, открывается не так просто, как думается. И все же мне стало обидно за Римму. Странное дело, две мои самые близкие подруги, абсолютно между собой незнакомые, испытывают друг к другу антипатию. Вероятно, их следует познакомить, чтобы не выстраивали в своих головах абсолютно бредовые версии.
— Нет, нет, нет! — замахала я руками. — Это полнейший абсурд. Римма с трудом передвигается на коляске. Без моей помощи на второй этаж ей и вовсе не забраться. Не могла она это незаметно сделать.
— Господи, какая ты дура, подруга! — Людмила даже фыркнула от негодования. — Да, за деньги можно уговорить кого угодно. Ту же домработницу, наконец.
— Глупости! — решительно сказала я. — Если бы я лично не видела эту девицу и ребенка, я могла бы поверить в подобную ахинею. Но я их проводила до вокзала. Я сама видела, как Сережа посадил их в поезд до Иркутска.
— Ладно, может, я и впрямь несу ахинею, — улыбнулась Людмила, — но ты все-таки понаблюдай! Что-то мне нравится эта история с письмами. Словно кто-то нарочно подбросил тебе эти доказательства. Ни раньше, ни позже! — Она снова посмотрела на часы и развела руками. — Извиняй, подруга! Дела! Комиссия на подходе. Пора стол накрывать.
— Так ты их угощаешь за то, что они треплют тебе нервы?
— А это, Анечка, первейшее средство отразить агрессию. Покушают отменно, выпьют изрядно и, авось, кое о чем забудут. Да и в следующий раз с меньшим пристрастием будут проверять. Жаль, что не всякий раз одни и те же контролеры приходят, поэтому угощение превратилось в туземный обычай: приношение жертвы. А если я их не накормлю, да в сумочку с собой не положу, в жертву принесут меня.
Мы попрощались. И я оставила Людмилу встречать комиссию. Честно сказать, этот разговор меня расстроил гораздо сильнее, чем предыдущий с Риммой. Похоже, сегодня Людмиле было не до меня. Она откровенно нервничала. Было ли это следствием перепалки с соседом, или предчувствием неприятностей от встречи с очередной комиссией, меня это не слишком занимало. Людмила не любила, когда я пыталась успокоить ее. Если я спрашивала ее о делах, она сплевывала через левое плечо и стучала костяшками пальцев по дереву.
Я миновала пару кварталов и притормозила недалеко от палатки, чтобы купить себе бутылку воды. Сегодня солнце припекало сильнее, чем обычно, и я порадовалась, что надела шляпку. Иномарка красного цвета заняла свободное место рядом со мной, и какой-то мужик с толстой физиономией и гладко выбритым
Но почему-то именно эта гнусная рожа, подвигла меня на то решение, которое я отрабатывала с утра. Сейчас я поеду к дому, где проживает эта мерзавка, и узнаю про нее все, что нужно. Дежурящие у подъездов бабушки — лучшие информаторы в мире. Пожалуй, их навыки, оточенные годами сидения на лавочках, помогут собрать нужные сведения без хлопот. По крайней мере, будучи журналистом, я не раз убеждалась, если найти подход к этим старушенциям, успех стопроцентно обеспечен.
Я ехала и размышляла, почему Людмилу абсолютно не заинтересовал тот факт, что я попала в аварию по вине дикого «Москвичонка», и даже про Клима не переспросила, хотя даже в моем кратком пересказе вчерашних, вернее, сегодняшних событий, он выглядел интригующе. Похоже, разговор с этой горой мускулов взволновал ее больше, чем сообщение о богатом и привлекательном американце, в кои-то веки нагрянувшем в нашу Тмутаракань. И тут только я поняла, что до сих пор не знаю, остался ли Ворошилов гражданином России или получил американское гражданство. Впрочем, мне-то что за дело? Разве попробовать пробудить у Людмилы интерес к его персоне? А ее интерес от гражданства не зависит…
Глава 12
До Подольской горы я доехала без проблем. Хотя одно обстоятельство меня огорчило. Тип в красной иномарке пристроился за мной, и я заметила его только тогда, когда миновала центр города. Дорога шла вверх, и естественно, я ехала с меньшей скоростью, чем хотелось. И, конечно же, не смотрела по сторонам. И даже вздрогнула, когда кто-то окликнул меня на светофоре:
— Эй, красотка! Хочешь, отдохнем вместе!
Я повернула голову, и от неожиданности чуть не поехала на красный свет. Из рядом стоящей машины выглядывала гнусная рожа того типа, что пялился на меня возле палатки с водой. Я смерила его негодующим взглядом и отвернулась.
— А то подумай, я не обижу! — голос его звучал вкрадчиво. Он снял очки, и поросячьи глазки в окружении коротких бесцветных ресничек уставились на меня. Тип умильно улыбался, и, не поверите, облизывался. Его щеки лоснились, на лбу выступили капельки пота, и он панамкой вытер лицо. Я испытала сильнейшее желание сказать ему что-нибудь неприличное, но по давнему опыту знала, что подобные особи заводятся с полуоборота и начинают визгливо орать, а мне только этого не хватало — грязных оскорблений в свой адрес.
И я опять промолчала. И когда зажегся зеленый сигнал светофора, увеличила скорость и сразу ушла в отрыв от этого симпатяги в панамке.
Подольская гора — новый микрорайон, и здесь совсем немного домов, которые похожи один на другой, поэтому я довольно быстро нашла «свечку», в которой проживала подруга моего ненаглядного супруга. «Подруга-супруга», я усмехнулась про себя. Ишь ты, того гляди, на тоскливые вирши перекинусь! И тут же одернула себя. Не дождетесь! Тосковать я не буду, но сделаю все, чтобы земля у этой дряни горела под ногами!