Дрянь такая!
Шрифт:
— Отдам, — кивнула я. — И подарю ее Тамаре. Сама она не в состоянии себе купить.
Сережа улыбнулся.
— Ты бы посмотрела мои и Мишины вещи, из тех, что мы уже не носим. И предложи Тамаре.
Он тоже знает, что у Тамары большая семья, пятеро детей и муж-пенсионер. Он у нее бывший шахтер, страдает силикозом и не может подрабатывать. Поэтому наши подарки она принимает с радостью.
— Хорошо, я уже думала об этом, — соглашаюсь я. И без перехода спрашиваю. — Зачем тебе три костюма, если командировка продлится всего пять-шесть дней?
— Как зачем? — переспросил Сережа. — Я звонил,
— Положила, — ответила я. — Ничего не забыла.
— Умница, — он поцеловал меня в щеку. И направился в спальню.
Я осталась на кухне.
Через пару минут Сережа меня окликнул. Я пошла к нему.
Муж стоял посредине спальни и недоуменно озирался по сторонам.
— Нюша, тебе не попадались ключи? Вот растяпа? Я думал, они у меня в светлом костюме.
Я увидела раскрытый чемодан и поверх него пиджак от светлого костюма.
— Что за ключи? — спросила я. Сердце у меня замерло, а потом задрожало мелко-мелко. Что он ответит? Как объяснит?
— Ключи от коттеджа, который построили для Генерального директора. Я же говорил, его приняли неделю назад. Я должен их вручить на юбилее. Он из специального сплава. Есть еще запасные, но эти, как тебе сказать, именные.
— Ключи? — я сделала вид, что вспомнила, о чем идет речь, хотя о коттедже для Генерального директора слышала впервые. Нет, я знала, что его возводят в поселке. Но чтобы сдали? Нет, Сережа об этом мне не говорил. Но это было неважно. Главное, что они не от квартиры, где он встречается со своей девкой.
— Сейчас принесу, — радостно сообщила я. — Они валялись под кроватью. Наверно, ты их выронил, когда переодевался. Только почему раньше не вспомнил?
Последний вопрос я задала уже на пороге и выскочила в прихожую. Торопливо достала ключи из лифчика и вернулась в спальню. Ухватив за колечко, весело потрясла ими.
— Они?
— Они, — с облегчением вздохнул Сережа и взял ключи. — Как я про них вовремя вспомнил. Вполне мог хватиться только в Таймырске. Вот бы опозорился! Спасибо тебе! Когда ты их нашла?
— Сегодня утром, когда пылесосила ковер. Они валялись под кроватью. Я их положила на полочку в кухне и тут же забыла.
— Вот видишь, как я спешил к тебе, — расплылся в улыбке Сережа, — выронил ключи и даже не заметил.
Я вспомнила, что он и впрямь был в светлом костюме, когда случилась та бурная ночь в пятницу. Когда он вернулся с банкета! С банкета, на котором рядом с ним находилась его девка, а не я!
Он вдруг потянулся ко мне, и по заблестевшим глазам я поняла, с какими намерениями.
Я выставила перед собой ладони.
— Нет, Сережа! Не сейчас! Тебя дожидается водитель! Сам говорил, что торопишься!
— Нюся-я! — Протянул жалобно Сережа. — Разочек! Напоследок! — И обнял меня.
Я вырвалась.
— Как ты можешь? Что значит напоследок? Накаркаешь перед дорогой! Не смей говорить такие слова!
— Не сердись! Мне
— Прежде всего, себя привези, а потом все остальное. — Я обнимаю его, целую в губы. — Все, уходи. Чем быстрее уедешь, тем быстрее вернешься!
— Понято! — Сергей прижимает меня к груди и тоже крепко целует. — Не расстраивайся и займись нарядами к отпуску. Ты должна быть самой красивой. Я хочу, чтобы мне завидовали.
— Ты хочешь сказать, что сейчас тебе никто не завидует? Я безобразно выгляжу? — я подозрительно уставилась на мужа.
Он расхохотался.
— Ну, пошло, поехало! Как ты умеешь цепляться за слова!
— Разве я цепляюсь? — удивилась я. — Просто, когда мужчина заводит такие речи, значит, он начинает заглядываться на чужих женщин и сравнивать их с женой. И сравнение зачастую не в пользу жены.
— А это уже никуда негодный вывод, — нахмурился Сергей. — Такие мысли вообще не должны посещать твою голову. Ни к кому я не приглядываюсь, и ни с кем тебя не сравниваю. Я очень люблю тебя и Таню. Заруби себе на носу! И никогда больше не заводи подобных разговоров.
Мне показалось, что он слишком пылко отреагировал на мое заявление. Но как бы он взвился на самом деле, если бы понял, что я провоцирую его намерено. А у меня в душе бушевали тайфуны и смерчи, сталкивались атмосферные фронты, и налетал девятый вал, который грозился бесповоротно снести мне крышу. Я держалась из последних сил, а Сережа, словно намеренно, тянул время. И даже взявшись за ручку чемодана, продолжал что-то говорить, говорить…
Тогда я повернулась и вышла в прихожую. Надела спортивные туфли, подхватила рюкзак и оглянулась.
Сережа шел следом. Слава Богу, кажется, лед тронулся, и он вот-вот отчалит.
— Тебе помочь? — я подняла рюкзак.
— Нет, нет, он тяжелый, — Сережа поспешно выхватил его из моих рук. — Помаши мне с крыльца ручкой! И Таню поцелуй за меня. Я забегу к Римме, попрощаюсь с ней.
Водитель направился навстречу Сереже и принял у него рюкзак и чемодан. Затем склонил голову в вежливом поклоне, поздоровался со мной. Я кивнула в ответ и тоже вежливо улыбнулась. Кажется, я видела этого парня в офисе. В черной униформе охранника он выглядел потрясающе, но сейчас в джинсах и в рубашке с короткими рукавами почему-то напомнил мне Клима, только с коротко остриженной головой. А походка у него была и вовсе точь-в-точь, как у Ворошилова: быстрая и легкая, но вместе с тем, как у готовой к броску пантеры: голова чуть вытянута вперед, а плечи отведены назад. Этим он мне и не понравился.
Водитель загрузил вещи в багажник и занял свое место в автомобиле, а Сережа скрылся на половине Риммы. Я продолжала стоять на крыльце, чуть не приплясывая от нетерпения. На все про все мне отводилось не больше десяти минут…
Сережа почти убедил меня, что ключи от нового коттеджа, но письма, презервативы… Все это требовало действий, немедленных, решительных и, в то же время, осторожных. Ключи от гаража были у меня в кармане, джинсовая куртка и бейсболка — в прихожей. Сдернуть их с крючка — секундное дело…