Дрянь погода
Шрифт:
Ближе к гаражу стоял «каприс» последней модели без номеров. Вторая машина – проржавевшая колымага «олдсмобил» с рваным виниловым верхом и без колпаков на колесах. Августин сказал, что хорошо бы узнать, сколько людей в доме. Сцинк согласно хрюкнул.
Бонни пыталась угадать, каким будет следующий шаг. Насколько она понимала, губернатор не собирается извещать полицию. Бонни огляделась, и ее кольнула грусть. Комната была детской: на полу валялись разноцветные игрушки, насквозь промокший медвежонок ткнулся мордочкой в лужу стоялой дождевой воды. На стене висели выпиленные персонажи мультиков: Микки-Маус,
Я уже тогда должна была сообразить, думала Бонни. Наверное, не мог удержаться.
Она подошла к детской кроватке. К ограждению привязана сломанная мобилька – тропические бабочки, дернешь за ножку – хлопают крыльями. Матрас в пятнах темно-зеленой плесени. По розовому пушистому одеяльцу сновали ярко-красные муравьи. Что сталось с ребенком и родителями? Хорошо бы, успели убежать, прежде чем сорвало крышу.
Августин поманил Бонни к окну. С бьющимся сердцем она присела между ним и губернатором. Что я делаю? К чему это приведет?
К дому напротив подъезжает еще машина – белая малолитражка.
Выходит мужчина. Худой, похож на священника. Седой. Коричневая ветровка, обвислые темные брюки. Напоминает хозяина, у которого Бонни снимала комнату в Чикаго. Как его звали? Жена давала уроки игры на пианино. Черт, как же его звали-то?
Человек стоит у машины и надевает очки. Смотрит на листок бумаги, потом оглядывает номера домов. Кивает. Снимает очки. Кладет в левый карман ветровки. Похлопывает по правому карману, словно что-то проверяя.
В куртке ему чертовски жарко, думает Бонни. Кто же зябнет летом в Майами?
– Кто это может быть? – спросил Августин.
– Подрядчик. Коммунальный служащий или вроде того, – прикинул Сцинк.
Старик выпрямляется и целеустремленно шагает к дому. Входит.
– Кажется, я видел женщину, – сказал Августин.
– Да. – Сцинк задумчиво поскреб бороду. Кридлоу! Вот как звали ее бывшего хозяина. Джеймс Кридлоу. Жена, учительница музыки, Регина. Жизнь в Чикаго была совсем недавно, почему же забылось? Ну конечно, Джеймс и Регина Кридлоу.
– Что теперь, капитан? – спросил Августин. Сцинк положил бороду на подоконник.
– Подождем.
Прошло два часа, но старик не вышел из дома 15600 по Калуса-драйв, и Бонни заволновалась.
И тут к дому подъехала еще одна машина.
20
Нерии Торрес вовсе не хотелось тащиться на машине в Бруклин, чтобы разыскивать пройдоху мужа.
– Отправляйтесь самолетом, – предложила Селеста – аспирантка, ехавшая в фургоне «фольксваген» с Нерией и ее любовником, профессором.
Его звали Чарлз Габлер, он занимался парапсихологией.
– Нерия не полетит, – сказал Чарлз. – Она до смерти боится самолетов.
– Ништяк! – сказала Селеста. Она отвечала за вегетарианское меню и теперь готовила что-то на портативной плитке в заднем отсеке фургона.
– Дело не только в полете, но и в Бруклине, – сказала Нерия. – Как я найду Тони в таком месте?
– Я знаю как, – пропищала Селеста. – Наймите медиума.
– Великолепная идея. Позвоним Крескину. [53]
53
Джордж
– Нерия, ехидничать совсем необязательно, – вмешался профессор.
– Нет, обязательно.
Нерия и Чарлз пребывали в мучительном безденежье, и профессор неделю назад предложил, чтобы юная Селеста составила им компанию в поездке из Юджина, Орегон, в Майами. Судьба осчастливила Селесту достаточным трастовым фондом, щедрой душой и красивой грудью, опровергающей силу тяготения. Нерия не питала иллюзий насчет мотивов профессора, но старалась гнать тревожные мысли. Требовались деньги на бензин, а в сумочке юной Селесты хранилась пропасть кредитных карточек. На подъезде к Салине, Канзас, у Нерии возникла потребность сообщить доктору Габлеру, что он уделяет компаньонке слишком много внимания, его поведение не только невежливо, но и неприлично, а Великие равнины в летнюю жару – не лучшее место, чтобы вспоминать азы автостопа. Профессор вроде бы внял предупреждению.
Вообще-то Нерии уже стали надоедать доктор Габлер и его дурацкие синие и красные кристаллы. Мистическое целительство, твою мать! Еще бы, обкуренному даже ириски покажутся мистическими. А именно в таком состоянии и находился большую часть времени профессор, осоловело завещав управление Нерии и Селесте.
– По мне, все же лучше ехать в Майами, – сказала Селеста, отмеряя две чашки шелушеного риса. – Я бы хотела там поработать в каком-нибудь палаточном городке. Если потребуется, готовить еду бездомным.
Профессор поднял собачий взгляд налитых кровью глаз.
– Дорогая, решать тебе. Поедем, куда скажешь.
– Ништяк! – сказала Нерия. Шпилька, предназначенная компаньонке, пропала впустую, поскольку Селесту увлек сложный рецепт. Нерия заявила, что намерена прогуляться, и вышла из фургона.
Они остановились в кемпинге у шоссе № 20 на выезде из Атланты, чтобы обсудить, куда двигаться дальше – в Нью-Йорк или Майами, на север или на юг. Нерия вновь вспомнила огорчительный разговор с незнакомкой, ответившей по телефону. Чем больше о нем думалось, тем больше возникало сомнений. Разумеется, этот свинский муж способен увлечься двадцатичетырехлетней блондинкой, но крайне маловерятно, чтобы кто-то увлекся им. А Бруклин? Совсем неподходящее место для продажи трейлеров. В истории незнакомки чего-то не сходилось.
Нерия пыталась уточнить самые смачные детали у любопытного соседа, мистера Варги, но у него не работал телефон. Однако два пункта сомнений не вызывали: ей причитается половина страховки за дом, а бывший муж пытается ее облапошить.
До Нью-Йорка пилить как до Луны. А во Флориде может отыскаться какой-нибудь след. Нерия решила ехать в Майами, как и планировалось.
Пришла мысль: а почему бы не забросить сеть поглубже, подключив к поискам легавых? В конце концов, это их работа. Нерия снова прошла через весь кемпинг к телефонной будке и, воспользовавшись личным кодом Тони, позвонила в окружную полицию Дейда и сделала заявление о пропаже человека.