Дрянь погода
Шрифт:
Позорище! – подумал Айра Джексон. Именно поэтому слово «продажность» приобрело дурной смысл. Вспомнилось самоуверенное заявление Тони Торреса: Каждый проданный мной дом выдержал проверку!
Безусловно, это было правдой. Инспекторы были так же повинны в разрушениях, как и тупые торгаши, вроде Тони. Наметанный глаз Айры заметил: некондиционных конструкций слишком много, чтобы отнести их на счет простой некомпетентности. Только слепой мог принять эти картонные сооружения. Несомненно, с инспекторами расплачивались наличными, выпивкой, наркотой, бабами или всем
Айра Джексон зло подумал о растяжках, которые должны были удержать трейлер покойной матери. Кто-то из контролеров обязан был заметить, что ремни сгнили, кому-то следовало проверить крепежные буравы и удостовериться, что они не опилены. Интересно, что это был за человек и сколько ему сунули, чтобы он не выполнил свою работу.
И Айра Джексон направился в муниципальное строительное управление это выяснять.
Щелкунчик обливался потом в своем дешевом костюме. Вытрясти задаток из мистера Натаниэла Льюиса оказалось совсем непросто.
Липовые кровельщики сидели в грузовике, потягивали теплое пиво и дискутировали о спорте.
– Четыре тысячи вперед – это из ряда вон, – говорил мистер Льюис.
– Все зависит, как скоро вы желаете получить крышу. Мне казалось, вам нужно срочно.
– Конечно, срочно. Сами посмотрите.
Щелкунчик согласился – дом в ужасном состоянии.
Льюисы нарезали мусорных мешков и прибили куски целлофана к голым стропилам, чтобы укрыться от дождя.
– Слушайте, – сказал Щелкунчик, – крыши посносило у всех. Нам просто оборвали телефон. За четыре штуки вы попадете в начало списка. Первым в очереди.
Натаниэл Льюис оказался въедливей, чем предполагалось.
– Если вам оборвали телефон, тогда какого черта вы стучитесь ко мне, как Иегова? И чего ж ваша бригада просиживает задницы, раз у них так много работы?
– У них перерыв, – соврал Щелкунчик. – Мы работаем на двухквартирном доме в паре кварталов отсюда. Сэкономим на бензине, если примем несколько заказов по соседству.
– Три тысячи, – сказал Льюис. – При условии, что начнете прямо сейчас.
– Договорились.
Кровельщики забрались на остов крыши. Щелкунчику не пришлось напоминать, чтоб они не торопились, это получалось само. Главное, говорил Авила, побольше шума, как у настоящих кровельщиков. И вот негры устроили состязание – кто громче лупит молоком по стропилам; судил латинос. Белого наркомана оставили пилить фанеру для настила.
Щелкунчик сидел в кабине грузовика, пропитавшейся стоялыми ароматами «Курза» и марихуаны. Слава богу, через час небо потемнело и разразилась сильная гроза. Кровельщики ссыпались с крыши и забрались в грузовик, а Щелкунчик обещал Натаниэлу Льюису, что они вернутся рано утром. Льюис отдал банковский чек на три тысячи долларов, выписанный для фиктивной компании Авилы «Крепостная Кровля». Щелкунчик счел название очень забавным.
На украденном джипе он двинулся на юг, бригада ехала следом в грузовике. Авила советовал перемещаться, не сидеть в одном районе. Это разумно, согласился Щелкунчик. Бригада приехала в Катлер-Ридж, куда гроза еще не добралась. Щелкунчик выбрал стоявшее на двух акрах сосняка дорогое поместье. Часть крыши сорвало
Джекпот! – подумал Щелкунчик.
Хозяйка провела его в дом. Фамилия женщины была Уитмарк, и ей не терпелось обрести крышу над головой. Она вглядывалась в тучи на горизонте и при мысли о новом потопе всякий раз бросалась к шкафчику с лекарствами.
«Кровельный прораб» выслушал горестную историю миссис Уитмарк: ковер с прекрасным ворсом погиб, как и великолепная стереосистема; и конечно, выступила плесень на драпировках, постельном белье и половине зимних вещей в гардеробе; диван из итальянской кожи и буфет вишневого дерева перенесли в западное крыло дома, но…
– Можем начать сегодня после обеда, – встрял Щелкунчик. – Но требуется задаток.
– Сколько? – спросила миссис Уитмарк.
– Семь тысяч, – ляпнул Щелкунчик.
– Надеюсь, вы берете наличные?
– Разумеется. – Щелкунчик старался говорить буднично, словно у всех клиентов лежало по семь штук в кубышках.
Миссис Уитмарк пошла за деньгами, оставив Щелкунчика одного. Он поднял голову к огромной дыре в потолке, и тут солнечный луч, пробившись сквозь синюшные тучи, залил дом золотистым светом.
Щелкунчик рукой заслонил глаза. Что это, знак?
Миссис Уитмарк вернулась в компании двух черно-серебристых немецких овчарок.
– Матерь божья! – прошептал Щелкунчик, застыв на месте.
– Мои крошки, – ласково сказала миссис Уитмарк. – Никаких проблем с грабителями. Да, мои сладкие?
Она почесала горло собаке покрупнее. Овчарки по команде сели у ног хозяйки. Наклонив головы, они выжидающе разглядывали Щелкунчика, у которого засвербило в заднице.
Руки у него так тряслись, что он едва смог поставить подпись на договоре. Миссис Уитмарк спросила, что у него с лицом.
– Упали с крыши?
– Нет, – буркнул Щелкунчик. – Неудачно с «тарзанкой» прыгнул.
Миссис Уитмарк передала деньги в надушенном розовом конверте.
– Когда сможете начать?
Щелкунчик обещал, что бригада вернется через полчаса.
– Нужно прихватить еще материалов. У вас большой дом.
Миссис Уитмарк и сторожевые собаки проводили Щелкунчика к выходу. Руки «прораб» засунул глубоко в карманы, чтобы какая злобная тварь вдруг не тяпнула. Конечно, если собаки натасканы, как полицейские К-9, [30] им до рук и дела нет. Сразу за яйца хватают.
30
К-9 – отдел служебных собак, специализирующихся на поиске наркотиков, оружия, взрывчатки.
– Давайте скорее, – сказала миссис Уитмарк, таращась на облака. – Не нравится мне это небо.
Щелкунчик подошел к грузовику и передал бригаде огорчительную новость.
– Баба не соглашается. Говорит, муж уже подрядился с кровельщиком. Какая-то компания из Палм-Бич, говорит.
– Ну и слава богу! – зевнул один негр. – А то я уже не могу, начальник. Может, хватит на сегодня?
– Кто бы спорил, – ответил Щелкунчик.
Джим Тайл перемотал пленку и включил еще раз.