Друзья по постели
Шрифт:
Положив телефон на стол рядом с ноутбуком, я поставила локти на стол и сделала то, чего не позволяла делать себе последние полгода: запустила пальцы в волосы и прикрыла глаза, мысленно проклиная Артура и всё, что с ним связано.
Но я не могла сдаться прямо сейчас.
Только не тогда, когда я, вроде как, начала приходить в норму.
Спустя грёбанных полгода.
Полгода.
Наше навсегда закончилось.
Даже спустя так много времени эти слова всё ещё причиняли невероятную боль.
— Доброе утро, детектив Эндрюс, — поздоровался со мной молодой детектив Райан, медленно входя в комнату. Я встрепенулась,
— Джошуа, я же просила, просто Эмили, — напомнила я, натягивая на лицо улыбку, бросая быстрый взгляд на время в правом нижнем уголке экрана ноутбука. Половина восьмого. Что он делает здесь в понедельник утром так рано? И как я опять умудрилась проторчать всю ночь в офисе?
А потом я поняла ответ хотя бы на один вопрос.
Привычка новичка.
Джошуа Райан был новым членом нашей с Кевином и Брюсом команды. Я заприметила его ещё на полевых учениях в академии полиции, когда мне пришлось находиться там по долгу службы. На первый взгляд он показался мне расчётливым, холодным человеком, готовым пойти на любые жертвы ради своей цели, и, честно говоря, он чем-то напомнил мне Артура.
Капитан Майлз заметил, что я наблюдаю за ним, сложив руку козырьком на лбу, но никак этого не прокомментировал, хотя я заметила лёгкую тень улыбки на его губах. Все знали, что я тяжело переживаю стадию разрыва, и я правда старалась не выглядеть ходячим мертвецом.
Ладно, у меня на это просто не было времени.
Для многих я стала эдакой железной леди, которая максимально быстро забыла про Артура. Но я помнила. Помнила каждый его жест, каждый тайный взгляд, помнила, как выглядит его лицо при абсолютно разных эмоциях. Однако я твёрдо решила это забыть, выбросить его из головы, выбросить из жизни, как он сделал это со мной.
Буквально через месяц, на беседе с новичками, я увидела Джошуа в толпе ново прибывших, и, после долгих споров с капитаном на тему того, что он может не выдержать нагрузки и лучше его вначале отправить патрулировать улицы, как всех обычных офицеров, я привела ему аргументы в поддержку того, что от него будет больше пользы в моей команде, намекая на то, что капитан Майлз пошёл на уступки, когда сразу же допустил Артура до расследований. Пару месяцев работы, за время которых мы раскрыли восемь дел, тем самым побив рекорд раскрываемости в отделе, который когда-то установили Артур и Чейз, и Джошуа был повышен до детектива, чему мы все были несказанно рады.
Тем не менее, Джошуа оказался не настолько расчётливым и холодным, каким показался мне на первый взгляд, но у него был хороший склад ума и острая реакция, которыми он не раз выручал нас. И он стал отличным членом команды.
— Тяжелая ночь? — спросил Джошуа, ставя передо мной картонный стаканчик из моей любимой кофейни напротив участка, и я, принюхавшись, понимаю, что он запомнил. Кокосовый раф стал моим любимым кофе после того, как ушёл Артур. — Или тяжелое утро?
Он присел на край моего стола и скрестил руки, а я, прищурившись, посмотрела на него из-под опущенных ресниц, разглядывая светлые, короткостриженые волосы, широкую челюсть, квадратный подбородок, узкий нос и похожие на кошачьи, глаза цвета топлёного молока. Он, вскинув вверх одну бровь, терпеливо выжидал, пока я закончу свой осмотр,
— Можно и так сказать, — немного уклончиво сказала я, стараясь медленно взять со стола стаканчик и не осушить его за один раз. Я не смогла удержаться, и прикрыла глаза от удовольствия, когда немного остывший кофе (прямо как я люблю), попал на язык. — Бывший сбежал с другой девушкой и оставил на меня свои рестораны. И хотя бы раз за полгода позвонил администратору и спросил, как дела.
Понятия не имею, зачем я ему это говорю. Просто знаю, что он вряд ли будет болтать о этом разговоре. И он единственный, кто не знал Артура и вряд ли бы начал меня жалеть.
— Вот мудак, — озвучил мои мысли о нём Джошуа, которые я никогда не осмеливалась произнести даже про себя, и скептически цокнул языком. — И как можно было променять тебя на кого-то?
Я поджала губы, стараясь скрыть улыбку, и, отставив кофе, напечатала на ноутбуке пару предложений, касающихся завтрашнего выступления перед прессой. Я знала, что он гей, но слышать комплимент от парня было неожиданно приятно. Когда я вообще в последний раз получала комплимент, как Эмили Эндрюс, а не как какая-то ещё одна личность, которая требовалась для выполнения задания?
— Как видишь, очень легко, — тихо сказала я, перечитывая последние предложения и понимая, что взамен нужной речи начала описывать психологический портрет Джошуа. Надо стереть это, пока он не увидел.
Тяжело вздохнув, я откинулась на спинку стула и возвела глаза к потолку.
— Знаешь, что, хватит, — внезапно сказал Джошуа и схватил меня за обе руки, потащил на себя, заставляя встать. — Идём.
Он вытащил меня за руку из кабинета (я едва успела схватить со стола кофе), провёл за руку через весь третий этаж, и только у лифта остановился. Я удивлённо смотрела на него, но мне нравилась эта смелость.
Когда двери лифта открылись, на нас удивлённо уставились Кевин и Брюс. Благо, что Джошуа отпустил мою руку, когда мы остановились.
— Мы едем проработать новую зацепку по делу, — не моргнув и глазом, сказал Джошуа, заходя в лифт, и я, стараясь выглядеть полностью поглощенной своим кофе, зашла вслед за ним, в знак приветствия просто махнув парням рукой, хотя обычно обнимала их.
Как только двери лифта закрылись, на наших лицах одновременно появились улыбки.
— Но у нас даже нет дела, — напомнила я, наблюдая за тем, как лёгкая тень на губах Джошуа превращается в полноценную улыбку.
— Я знаю, — согласился он, шутливо подёргивая уголками губ. — Но пройдёт какое-то время, прежде чем до них это дойдёт.
Я не сдержалась и рассмеялась, прикрыв рот ладонью.
— С каких пор ты стал таким смелым? — поинтересовалась я, спиной облокачиваясь об стенку лифта. В ягодицы тут же уперся поручень. Когда-то давно, словно в другой жизни, когда мы с Артуром целовались в этом лифте, он посадил меня на поручень, прижав спиной к стене, и сам в наглую поглаживал мои ягодицы, задрав юбку практически до неприличия.