Друзья навсегда

Логан Никки

— Бет?

У нее внезапно пересохли губы, она не могла говорить. Но ей удалось кивнуть ему и выдавить из себя с придыханием:

— Марк?

Он настороженно смотрел на обеих женщин. Бет не могла сказать, кого из них ему больнее видеть. Но, встретившись с ними лицом к лицу в комнате, заполненной алкоголиками, он должен был проявить больше стойкости, чем любой другой человек.

Марк повернулся к своей матери и посмотрел на нее с обвинением и немалой долей страдания во

взгляде:

— Скажи, что это не ты спланировала.

Руки Джанис Дунканнон дрожали, но на этот раз ей предстояло либо выдержать встречу лицом к лицу с сыном, либо отступить. Бет заметила, какое воздействие оказала на Марка неуверенность его матери. Она с болью в сердце увидела в его лице смущение и уязвимость. Бет ужасно захотелось встать с ним рядом.

— Ты пришел бы, если бы я тебе сообщила? — спросила Джанис. Чрезвычайно смелый вопрос, учитывая, что они впервые разговаривают за прошедшие несколько лет.

«Вероятно, не пришел бы», — сказали глаза Марка.

— Я подумал, что встречусь здесь с твоей группой поддержки. Почему ты находишься в комнате, где полно алкоголиков? — Он понизил голос, словно этот термин мог кого-то обидеть. Словно пришедшие сюда люди не осознавали, в каком состоянии пребывают. Затем его голос стал резче, и он спросил напрямик: — Почему ты с Бет?

Он по-прежнему старался избегать смотреть на Бет, и от ощущения унижения, — что ее отвергли, у нее сдавило горло.

— Я и Элизабет друзья, — бесхитростно ответила Джанис.

На этот раз Марк действительно посмотрел на Бет. Сурово. Внимательно. Бет понимала, как ему сейчас тяжело. Что же в ней не так, если она сильнее стремится защитить его, а не себя, хотя он и смотрит на нее так недружелюбно?

— Как мило, что вы вместе. Обсуждаете свои пристрастия?

Бет шумно глотнула воздуха.

Джанис, несмотря ни на что, осталась матерью, поэтому была готова простить сыну дерзость.

— Выяснилось, что у нас много общего, и не только любовь к тебе, — сказала она.

Марк бросил на Бет еще один свирепый взгляд, но на этот раз в нем скользнула едва заметная неуверенность. Он обратился к Джанис:

— Я не знал, что в настоящее время тебя может стимулировать что-то, кроме таблеток, мама.

Джанис побледнела, на ее лице отразилась гордость, обида и надежда, но она не уступила сыну. Она уже проделала нелегкий путь и теперь верила в себя.

— Говори что хочешь, — сказала она, — но я беспокоилась, поэтому пригласила тебя сюда сегодня вечером. Вам с Бет нужно поговорить.

— Я не уверен, что сказанное ею тебе…

— Бет ничего мне не рассказывала, — резко парировала Джанис. — Она очень лояльна к тебе. Тот факт, что она никогда не

рассказывает о тебе, говорит сам за себя.

Бет простонала:

— Джанис…

— Мне следовало знать, что твоя искренняя мольба не будет никоим образом связана с твоей болезнью, — сказал Марк, его глаза казались пустыми.

Бет сцепила пальцы, чтобы побороть желание протянуть к нему руки. «Но ведь он пришел сегодня», — шепнул ей тонкий голосок надежды. Так не поступит человек, решительно настроенный не прощать обиду.

— Моя болезнь и я отлично справляемся благодаря тебе.

Марк давно не замечал решимости в голосе матери. Это было понятно по тому, как резко он округлил глаза.

Джанис продолжила:

— По крайней мере, ты обязан все выяснить со своим старинным другом.

«О боже…»

Бет огляделась, в отчаянии ища глазами своего куратора. Сегодня ей понадобится помощь — разговор для поднятия бодрости духа…

Марк вперился в нее взглядом:

— Мы все выяснили. Два месяца назад.

Джанис нахмурилась:

— Марк… Вы так долго дружили.

Он холодно усмехнулся:

— Я думаю, что годы, проведенные порознь, перекрывают годы нашей дружбы, если совсем ее не отменяют.

Неужели Марк так легко выбросит из головы воспоминания?

— В самом деле? — Джанис выпрямилась во весь рост и показалась на десять лет моложе. — Значит, ты те же чувства испытываешь к своему отцу? Ты прожил без него дольше, чем с ним.

Выражение лица Марка было мрачным.

Бет воспользовалась возможностью и произнесла:

— Если вы позволите, я как раз собиралась…

— Останься! — одновременно произнесли мать и сын Дунканнон.

Марк приковал Бет к месту суровым пристальным взглядом:

— Я думал, мы обо всем сказали друг другу, Бет. Куда подевалось твое обещание не вмешиваться? Зачем ты втянула в это дело больную старуху?

Бет что-то прошептала как раз в тот момент, когда Джанис взревела от ярости:

— Мне пятьдесят два, Маркус Дунканнон! Меня вряд ли назовешь старухой.

— Ты выглядишь на пятнадцать лет старше, — парировал ой.

— Да, наркотики разрушают тело!

Повышенный тон Джанис и ее уверенное неожиданное признание заставило замолчать всех, кто находился в комнате. Бет шагнула вперед, чувствуя ужасное напряжение, чтобы быстро прекратить выходящий из-под контроля разговор. Она повернулась к Джанис и взяла дрожащую руку женщины своей прохладной рукой:

— Джанис, я понимаю, что ты хотела как лучше, но, пожалуйста, не ввязывайся в эту историю. У тебя и Марка есть реальная возможность наладить отношения. Я не хочу вам мешать.