Дружинник
Шрифт:
Я же не сильно обращал внимания на его жесты. Пока пили чай с баранками и вареньем, расспросил Лаврентия Сергеевича, как дела идут. Оказалось, неплохо. Кузнец собирался открывать литейный цех, уже купил землю и в ближайшее время планировал начать строительство.
— Будем производство расширять, — подытожил он. — Хватит ерундой заниматься, пора и за серьёзные дела браться. У меня в планах заводик небольшой обустроить. Котельный. Котлы производить думаю. Кстати, спасибо тебе, Миша, что Николая ко мне отправил.
— Пока нечего рассказывать, — ответил я. Не хотелось мне при Андрее о своём житье-бытье распространяться. — Помаленьку, потихоньку ползёт жизнь своим чередом. Глядишь, куда и выползет.
— Ну ты там смотри: Таньку не обижай. Она мне как дочь уже стала. Эх, жаль, конечно, что увозишь… Но что делать? Воля рода, туды его в корень.
Андрей недовольным взглядом стрельнул в старого кузнеца, но ничего не сказал. Лаврентий Сергеевич совсем не следил за словами в присутствии дружинника.
Таня ушла собираться, а когда вернулась, на ней было то же нарядное голубое платьице, что и в первое наше свидание. На плечах — накидка, в руках — небольшой саквояжик.
— Посидели, пора и в путь, — сказал я, глядя на то, как Андрей нервничает из-за затягивающейся беседы. — Спасибо хозяевам за гостеприимство. Может, свидимся ещё когда-нибудь, когда времени выдастся побольше.
Вышли из дома. Андрей и Таня отправились к машине, а мы с Лаврентием Сергеевичем задержались у ворот. Имелись у меня к нему и другие вопросы, которые в кругу семьи обсуждать не следовало.
Кузнец первым завёл разговор.
— Подумал я тут о твоей доле, — сказал он негромко, убедившись, что нас никто не слышит. — Видишь ли, тяжёлые времена сейчас. Дела ещё не перешли полностью под наш контроль. Кое-что прикрыть пришлось. В общем, прибыль маленькая. Пока тебе только пятьсот рублей ежемесячно смогу отдавать, а там посмотрим. То, что ты в технику вложил, выплачу за минусом издержек. Две восемьсот. Если дальше будешь участвовать в делах, приезжай, обсудим. Заняться тут есть чем.
— Что ж, и на том спасибо, а то я практически на мели, — сказал я. — Но не думаю, что у меня будет время в этом участвовать.
— Понимаю, твоя жизнь теперь посвящена служению роду. Благородное дело, не то, что тут, — усмехнулся Лаврентий Сергеевич. — Рад за тебя, с одной стороны: в люди выбьешься.
— А вы не думали прикрыть лавочку? — спросил я. — У вас теперь завод будет, крупная коммерция, всё легально. Зачем с подпольными делишками возиться?
Лаврентий Сергеевич скривил рот:
— Э нет, Миша, не всё
— Загорские?
— Больше нет. После того случая нас твой род покрывает, Птахины. Вот с тем молодым человеком я дела веду, — он кивнул в сторону машины, где сидел Андрей. — Так что теперь не отвертеться. В городе в любом случае появится новый «капитан». А уж я им буду или ещё кто — вопрос десятый.
— Птахины, значит, теперь тут хозяйничают. И сюда лапы запустили. А Загорских не у дел оставили. Ловко они.
— Ну ещё бы! Им-то не впервой. Тут за каждую дыру влиятельные люди борются. Дворяне, бояре и все иже с ними. Ничем не гнушаются. А ты что думал? Нет праведного ни одного, как в известной книге сказано. Так что, если повезёт оказаться подальше от всей этой параши — хорошо. Но не слишком надейся. Служба роду — тоже не всегда чистое занятие. Вся их дружина чёрными делишками заправляет, пока старшие друг другу хлебальники начищают.
— А вообще, много проблем в городе? Таня тут сболтнула, что три огнестрела на прошлой неделе?
— Мелочи житейские. Не забивай голову. Остатки додавливаем, — поморщился Лаврентий Сергеевич.
Андрей посигналил мне, дабы я поторапливался.
— Ладно, Миша, в ближайшие дни жди деньги на счёт, — кузнец протянул мне руку. — Таньку береги, присматривай за ней. Ну а мы тут уж как-нибудь сами. Удачи.
Почти всю обратную дорогу молчали. Дождь больше не шёл, но солнце по-прежнему пряталось за тучами, лишь временами стыдливо выглядывая в редкие бреши серой пелены.
Я был доволен тем, что, наконец, съездил в Арзамас и договорился с Лаврентием Сергеевичем о моей доле. Деньги у меня ещё имелись в наличии, но вот прибыли пока не предвиделось. «Курсантам» давали сто рублей в месяц на карманные расходы, а у меня на счету осталось менее трёх тысяч. Понятное дело, что кузнец от меня просто отмахнулся этой пятихаткой (совсем кинуть он меня не мог, я ж теперь роду принадлежал, который его бизнес крышует), но влезать снова во всю эту подпольную возню я не имел никакого желания. Дружинники получали хорошие деньги, а за долгую и верную службу род мог даже подарить землю.
Я сидел рядом с Таней на заднем кресле. Держал её за руку. Девушка волновалась. Да и я тоже: я же не знал, что ждёт её в поместье. Тон и слова Арсентия Филипповича вызывали доверие, он хотел выглядеть человеком передовых взглядов, но какие истинные помыслы прятались за этой маской, было неясно. Знал я одно: оказаться на службе боярского рода — всё равно, что попасть на крючок. И Таня на него попала, как и я. И если у неё отношения с родом не заладятся, я даже не представлял, как её вытаскивать из беды.