Дружина
Шрифт:
– Возьмите в размер голограмму с двух лазеров, вот вам и оптическая привязка.
– А, ведь верно! – Он кашлянул и слегка притопнул. – У-у, мерзавец, не мог раньше сказать.
С четверть часа Артемьев по коммуникатору кому-то втолковывал суть решения вопроса. Потом мы распрощались, условившись встретиться завтра. Из офиса я дозвонился до мужиков из нашей команды, чтобы посоветоваться и с учётом ротации сформировать команду «Темп-2». В итоге у меня получился список из двух тактических четвёрок: первая – Ставр (Ретюнских), Хакас, Стерх, Ромео, вторая – Бор, Лунь, Хоттабыч, Ополь. Все остальные, кто не попал во второй состав, проще говоря – технари: Техник, Финн, Ворон, Тула и Динго, поворчали, но смирились, потому что я обещал им главные роли в следующей экспедиции.
Около трёх пополудни меня вызвали в медицинский
В аудитории меня поджидали пятеро. И мне стало интересно, как они себя поведут.
– Здравствуйте, Павел Сергеевич, – подал голос крайний справа седой человек с залысинами и с волевым умным лицом, – собственно говоря, мы здесь не столько, чтобы познакомиться с вами, сколько ответить на ваши вопросы.
Интересно они начинают. Психологи.
– Вопросы, безусловно, есть, и первый из них: как вы видите наше сотрудничество?
– Как сотрудничество. С нашей стороны мы поможем вам быстро освоить профессию космонавта. А вы, со своей стороны, постараетесь добросовестно это сделать. И поверьте, здесь есть над чем работать.
– Вопрос второй: в состоянии ли ваша техника обеспечить прохождение орбиты по нужной нам траектории, есть ли возможность манёвра, или ваш аппарат подобен запущенному из рогатки булыжнику?
– Слышу заведомое пренебрежение. Напрасно. Челнок «Клипер» аппарат нового поколения и заданный маршрут, и манёвр возможны.
– Третий вопрос: будет ли освещаться в прессе эта экспедиция?
– Мы в курсе вашего особого задания и никакого освещения не будет.
– Тогда начинаем работать.
Напрасно я ерепенился. Как очень скоро выяснилось, вся прибывшая с космодрома комиссия, состояла из толковых, деликатных и умных людей. Через пару дней тесного общения, я практически был готов к работе в тренировочном комплексе космодрома. Там мне предстояло повертеться на центрифуге, поболтаться в искусственной невесомости, пройти ряд тестов и тренингов и ознакомиться с устройством челнока. А ближе к запуску вместе с нашими и ихними спецами придётся заняться монтажом деактиватора и системы наведения.
За день до отлёта на космодром «Восточный» меня вызвал профессор и сразу взял за пищевод:
– У нас всё готово для создания сферы нуль-пространства. Сейчас мы с тобой отправимся на Паужетку в филиал. Собирайся.
– Уже.
– Что уже?
– Собрался. Вы, Сергей Иванович, в тайгу на охоту что ли меня зовёте? Не волнуйтесь, всё будет хорошо.
Он укоризненно тряхнул головой, хмыкнул, нырнул в соседнюю комнату, проглотил свою сотку коньяку и подтолкнул меня к выходу.
Через час мы припарковались на площадке перед филиалом. Здесь за несколькими тамбурами и шлюзами в большом контейнере в жидком гелии спал мой Коловрат. Неподалёку стояла крестообразная в плане и полусферическая в объёме установка, в центре которой слегка светился и переливался перламутром шар диаметром полметра.
– Мишень включена, – проговорил с чувством профессор, – сейчас запустят оппозиционный генератор.
Загудели трансформаторы, и разноцветный шар голограммы вдруг замер, будто его приморозили, превратившись в подобие прозрачного ёлочного шара. Мы с профессором и сотрудниками приблизились. В самом центре шара темнела маленькая размером меньше миллиметра чёрная точка.
– Извлечь объект.
Через стёкла двух тамбуров, я увидел, как робот-манипулятор нырнул в ёмкость с жидким гелием, вытащил и мгновенно переместил Коловрат в специальную камеру-термостат.
– Включить режим плавного разогрева.
– Температура поднята до минус ста пятидесяти… до ста… до пятидесяти… до нуля… Загрузить объект в сферу.
Контейнер открылся, манипулятор достал Коловрат и переместил его точно в центр сферы нуль-пространства, отпустил и отъехал в сторону. Внутри мерцающего шара артефакт висел в центре и медленно вращался во всех плоскостях. Подчиняясь внутреннему импульсу, я подошёл и протянул руки к сфере.
– Стой!! Куда?! – завопили сразу несколько человек.
При проникновении внутрь руки испытали лёгкое сопротивление, поверхностную вибрацию и онемение, будто их отлежал. Едва я прикоснулся к холодному Коловрату, как камень в центре
Я вытащил руки из сферы и оглянулся. Все присутствующие смотрели на меня, как на жертву, удачно сбежавшую с плахи.
– Ну?! – Артемьев изнывал от нетерпения. И я рассказал о разговоре с инкомом МЕ.
– Та-а-ак, – задумчиво протянул профессор, и поскрёб подбородок. – Спроси у него, где здесь ближайший узел?
«Ближайший от этой точки блок-узел находится в районе озера Большой Калыгирь». «Как туда попасть?». «Не советую. Блок-узел гарантированно защищён».
– Так, вот оно в чём дело. – Профессор поморщился и начал расхаживать туда-сюда. – Теперь понятно, почему в том районе постоянно шныряют НЛО. И известная история, случившаяся в 1938 году, тоже выглядит в ином свете. В то время геологи искали залежи руды возле озера Большой Калыгирь. Чтобы не тащиться по скальным осыпям, они решили пройти вброд вдоль кромки берега по мелководью. Пока шли по колено в воде, обратили внимание, что вода мертвая, нет в ней ни рыбы, ни мелкой живности, ни водорослей, хотя в озере бушевала живая природа. Потом с воды они увидели вход в пещеру, в которую рискнул зайти геолог Игорь Соловьёв. Через полсотни шагов он вышел в большую полость, в которой в идеально круглом водоёме на ровном каменном выступе он увидел ослепительно светящийся шар. Лишившись от вспышки света зрения, геолог с трудом выбрался наружу, и прозрел только через год. А в районе озера буквально на другой день после этого происшествия произошло землетрясение, завалившее вход в ту пещеру. И, что странно, буквально через неделю в эти воды вернулась живность. А в дальнейшем появилось множество сообщений о вылетающих из озера шарообразных объектах, при приближении которых отключается всякая аппаратура, а аккумуляторы плавятся. Будем готовить туда экспедицию, но тебя, Павел, это не касается. Твоё дело там, – и он ткнул пальцем в небо.
Пока я добирался до дома, меня ни с того, ни с сего охватили воспоминания обо всех моих прошлых приключениях. И вместе с ними пришла печаль о погибших друзьях. Эх, если бы тогда знать, если бы можно было исправить. И ведь не добраться, не дотянуться. Стоп! Почему не дотянуться?! Меня вдруг ошарашила безумная идея. Коль скоро мы научились ходить в прошлое, откуда наш Зверо привёз семью, то не смотаться ли мне сорок первый за Сашкой и Ванькой, и в две тысячи четырнадцатый за Валетом, тоесть за Юрием Карпиным, и забрать их оттуда. Да и Дитриха наверняка можно спасти. Чем дольше я размышлял, тем сильнее эта идея западала мне в голову. Прекрасно понимая, что могу нарушить некую канву событий, я раз за разом пытался отыскать и подвести под мою идею формальную логику.