Друиды Русского Севера
Шрифт:
Вот как выглядит отрывок из «Пирифоя» — в оригинале и в русском переводе, выполненном автором этой книги с максимальным приближением к оригиналу: в данном случае это необходимо для адекватного понимания присутствующих в тексте мифологем.
’ , ’ . Неутомимое время, неиссякаемым потоком Наполненное, движется, порождая Само себя; а Медведицы-Близнецы ВзмахамиВ этой космографической картине четко обозначена свойственная индоевропейской традиции циклическая концепция круговращения времени, порождающего само себя{197}. В любой развитой космологии вечный круговорот закономерно подразумевает наличие неподвижного средоточия; у автора «Пирифоя» это «Полюс Атланта», , что можно перевести и как «Ось Атланта». Оба этих варианта перевода в совокупности передают то, что для грека V в. до н. э. выражалось одним словом .
Атлант, древнее божество доолимпийской эпохи, появляется здесь не случайно. Давно стал общеизвестным достоянием мировой культуры образ этого титана, поддерживающего небосвод, а потому в каком-то смысле выполняющего мифологическую функцию Оси Мира. Греческое слово , заимствованное впоследствии латынью, обозначало не только имя, но и название горы, в которую превратился титан Атлант, когда Персей показал ему голову Медузы Горгоны (Ovid. Metam. 4, 653–661). Примечательно, что образ этой горы предельно мифологизирован (несмотря на его географическую конкретизацию — Атласские горы на северо-западе Африки): гора на краю света, которая, по словам Вергилия, «вершиною поддерживает небо» («caelum qui vertice fulcit», — Virgil. Aen. 4, 247). Гора эта столь высока, «что вершину ее почти невозможно различить» (Lucan. 9, 654); она «возносится к самым облакам, выше, чем досягает взор, только что не касаясь, как говорится, своею вершиной неба и звезд, но поддерживая их» (Pomponius, lib. 3, cap. 10){198}.
Важный штрих в эту картину вносит Овидий. Согласно его «Метаморфозам», «когда горою стал Атлант»,
…omne Cum tot sideribus caelum requievit in illo. …вместе С бездной созвездий своих на нем упокоилось небо.(Metam. 4, 660–661, перевод С. Шервинского)
Здесь существенно, что небо именно упокоилось (requievit), обрело покой, requies — устойчивый вербальный коррелят семантемы неподвижного Полюса в латиноязычной культуре. То есть и в облике горы Атлант маркирует Полюс Мира.
Силий Италик, римский эпический поэт I в. н. э., предлагает такое описание Атласской горы:
Atlas subducto tacturus vertice caelum, Sidera nubiferum fulcit caput, aetheriasque Erigit aeternum compages ardua cervix…{199} Атлант, взнесенною вершиной почти касающийся неба; Поддерживает звезды тученосная глава, и эфирные Узы вечно воздвигает крутая шея…Эфирные узы (связи), aetheriae compages: означает ли это связь с эфиром как высочайшей и чистейшей частью воздушной сферы античного мироздания? Или речь идет о неких эфирных узах всей Вселенной, которые воздвигает (erigit, букв. возносит ввысь) Ось Мира, в облике Атланта? Так или иначе, вся многоаспектная нюансировка образа подтверждает, что и автор «Пирифоя» словами «Полюс Атланта» обозначил именно сакральный Полюс Мира, с его традиционными ассоциативными связями.
Этот Полюс в исследуемом фрагменте оберегают (, охраняют, стерегут, соблюдают) Медведицы-Близнецы, , — небесные стражи, наделенные быстропарящими
Вообще говоря, в исследуемом тексте «Пирифоя» лишь констатируется функция небесных Медведиц — хранительниц Оси Мира. Однако Климент Александрийский, включив эту цитату в свою книгу, существенно дополняет этот мотив, на основе каких-то ныне неизвестных источников. Необычность пояснений Климента прежде всего в том, что они связывают индоевропейскую архаику «Пирифоя» (концепция циклического времени, вечного возвращения) с кардинальными священными символами авраамической, библейской традиции. Чувствуется, что для Климента между этими традициями не было принципиального противоречия (по крайней мере, в данном случае) — точно так же, как и для александрийских алхимиков, или для герметистов Средневековья.
Атлант, по словам Климента, может пониматься и как недвижная вечность (греческий текст допускает и перевод: недвижный Эон), и как не подверженный воздействиям Полюс . Скульптурные изображения херувимов на Ковчеге Завета Климент называет словом , и хотя буквальное его значение — просто статуи, не следует забывать, что в греческом оригинале это один из важнейших терминов неоплатонической теургии, и во времена Климента это было хорошо известно. Двенадцать крыльев двух шестикрылых херувимов Климент сопоставляет с двенадцатью знаками Зодиака, а также с течением времени, которое определяется их круговращением. К тому же «золотые эти изваяния, у каждого из которых по шесть крыльев, обозначают, как полагают некоторые, либо двух Медведиц, либо, скорее, два полушария »{202}.
Два полушария, в соотнесении с образами созвездий, — это, очевидно, полушария небесной сферы. То есть созвездия Большой и Малой Медведиц, эмпирически принадлежащие северному небу, символически сопоставляются с Северным и Южным Полюсами Мира. Звездные Медведицы, оберегающие Ось Мира, таким образом, сближаются с Хранителями Полюсов в близнечном мифе пуэбло.
Западная герметическая традиция сохранила и еще одно свидетельство, которое позволительно рассматривать как независимую переработку архаичного мифа о двух Полюсах. Это известный в латинском оригинале краткий, но исключительно ёмкий текст под названием «Aenigma Philosophorum», «Философическая Энигма» (последнее слово означает загадку, но коль скоро в латинском это греческое заимствование, то и в переводе правомерно оставить его в исходной, вполне понятной форме).
Этот текст нередко связывают с именем выдающегося польского мыслителя Михаила Сендивогия (1556 или 1566–1636 или 1646) — на том основании, что он был опубликован, с предисловием Сендивогия (или его учителя Александра Сетона), в составе его труда «Новый Свет Химии» («Novum Lumen Chemicum»){203}, впрочем, состоящем из нескольких самостоятельных трактатов (существует мнение, что их автор — Александр Сетон, а Сендивогий лишь подготовил их к печати). «Энигма» включалась некоторыми издателями и в другое произведение (в качестве независимого вступления) — «Сокровенная Аурелия» («Aurelia Occulta»){204}. Иногда этот текст называют «Азот Философов»; его авторство традиционно приписывается «философу и опытнейшему химику» Василию Валентину (XV в.). Думается, справедливо будет согласиться с теми исследователями (например, Дж. Фергюсоном), которые полагают что в прямом смысле авторство «Энигмы» нельзя приписывать ни тому, ни другому{205}. Впрочем, к вопросу об авторстве мы еще вернемся.