Друиды Русского Севера
Шрифт:
Разумеется, в реконструкции духовной культуры ситуация более сложная. Но и здесь заметны важные для нашей основной темы северные мотивы, которые можно соотнести с полярным символизмом или даже с представлениями о Гиперборее. Один из таких мотивов есть в общем для Северо-Восточной Азии и Северной Америки эпосе о божественном Вороне — творце мира. В палеоазиатском эпосе, отразившем «реликты» космогонического мифа, говорится о сакральном браке Ворона с Гусыней (или Уткой); у атапасков Аляски Ворон вступает в этот брак, необходимый для сотворения мира, с Лебедью, после чего они летят на юг. Ворон останавливается отдохнуть на скале посередине океана и создает в этом месте сначала остров, а затем и материк — Аляску. В палеоазиатском материале этот рассказ о перелете через океан отсутствует{171}.
Сюжет
Немало интересного в палеоиндейских исследованиях открывает и «лингвистическая археология».
Начнем с данных русского языка. Всем известно слово «закуток» — уголок, укромное место. Происходит оно от общеславянского «кут» (kat), чаще всего переводимого как угол; согласно Словарю В. Даля, в русской избе это мог быть или второстепенный, «бабий», или, наоборот, почетный угол. Есть в русском слово «кутать» — укрывать, прятать; есть и ныне полузабытое «котец» — кошель, запруда для ловли рыбы. В чешском языке это последнее слово означает маленький дом. У этого слова — глубокие индоевропейские корни: например, в авестийском языке древних иранцев kata — это комната, кладовая (см. Словарь М. Фасмера. Т. II. С. 351).
Исследуемый корень есть и в ностратическом словаре В. М. Иллич-Свитыча. Слово *kadV в ностратическом праязыке означало сплетать (из прутьев) (ОСНЯ, № 192); в русском языке сохранились, пережив 10–15 тысячелетий, рефлексы этого слова: «котец, коты» — плетеное сооружение, плетенка для рыбной ловли. В. М. Иллич-Свитыч отмечает, что в этом же ряду находится латинское catinus, миска — слово, первоначально означавшее плетеная посуда.
На первый взгляд, все это — лексика сугубо бытовая. Интересно, что и латынь сохранила северный образ плетеной посуды (наподобие русских туесов) в условиях давнего господства в Средиземноморье посуды керамической. Однако ведь и одно из средневековых именований образа, священнейшего для европейского эзотеризма, — образа Грааля — это Sacro Catino, «Святая Чаша». То есть в буквальном, изначальном смысле речь тут идет о чаше именно плетеной, палеоарктической. Европейская мифология сохранила и родственный Граалю образ «корзин изобилия», хотя невозможно точно установить, восходит ли этот образ к борейской культуре или возник позже.
Однако, что касается самого корня kot-, kut-, то он уверенно прослеживается и на уровне более древнем, чем ностратический. Об этом свидетельствует лексика языковых семей, контактировавших в верхнем палеолите с ностратическими регионами. Скажем, в коптском языке Египта (раннехристианской эпохи) мы обнаруживаем
Здесь в образ огороженного, «оплетенного» пространства привносится идея движения, которая тоже вполне могла изначально соотноситься с гиперборейскими определениями святилища. Но, видимо, главный смысловой оттенок исследуемого корня — это мотив ограды, что подтверждается и данными дальневосточных языков-изолятов, «языков-заповедников». Скажем, у айнов «кутеки» — частокольная изгородь для охоты на оленей{174}; «куту» — изготовленная из загородок рыбная ловушка (почти как в русском языке!); «кут» — пояс; «каси» в древнеайнском означало дом{175}. У нивхов «кэть» — деревянное корыто (типологически родственное плетеной посуде, о которой говорилось выше), а «кути» — безусловно, сакральный и очень важный для нашей темы термин — отверстие, связующее мир людей с миром иным, запредельным: через это отверстие (один из традиционных образов Полюса Мира) лебеди осенью улетают в иной мир{176}.
Подобные оттенки смысла этого древнего корня отслеживает в своих исследованиях и В. Э. Орел, сопоставляя ностратическое *kadV — сплетать (из прутьев) с афразийским (семито-хамитским) «код» — сосуд, а также с синокавказским «кэмдэ» — ограда, стена{177}. И, наконец, подтверждение правильности предположения о гиперборейских истоках этого корня дает языковой материал, собранный у индейцев Русской Америки. В языке тлинкитов, обитателей Крайнего Севера Нового Света, плетеный сосуд, по данным начала XX века, обозначается словом «кат»! У некоторых индейцев северо-запада Америки, живших южнее тлинкитов, подобные сосуды (или плетеные сетки) именовались схожим образом{178} (первый согласный этого корня у них превращался в «ш» или «ч»).
Итак, получается, что исходный смысл борейского слова, которому посвящено это конспективное исследование — локальный участок пространства, обнесенный сплетенной из прутьев изгородью. Но ведь плетеная хижина или священная ограда — это и есть (согласно общему мнению большинства этнографов и археологов) одна из форм изначального храма в древнейших культурах Евразии! Такие ограды (без кровли) еще сравнительно недавно (по гиперборейским меркам) венчали святые горы древних славян, а в русской поэзии этот поистине архетипический сакральный образ дожил до XX века — вспомним известный сборник «Ограда» символиста В. Пяста.
Похоже, что и столь знакомое религиозной культуре последних тысячелетий сближение образов храма и священного сосуда (тема Грааля) в той или иной форме имело место уже в гиперборейской протоцивилизации, отстоящей от нас на 20–30 тысячелетий и простиравшейся по всему околополярному региону Северного полушария. А богословский смысл святилища, обозначавшегося словом «кут» («кот», «кат» и т. д., — в различных родственных диалектах той далекой эпохи), можно, по-видимому, определить как «врата перехода» из профанного мира в мир сакральный. Вестниками этого перехода, возможно, считались лебеди (как известно, упоминаемые и в античных легендах о Гиперборее), — доныне священные и для русских поморов, и для многих других народов Севера. Возможно, в борейскую древность уходит и связанный с лебединой мифологией общеевразийский мотив трансмиграции душ усопших вместе с лебедями (или гусями) к Полюсу Мира.