Друг стад
Шрифт:
Джози Рейни явилась в назначенный час на взятом напрокат грузовичке. Полагаю, формально грузовик этот проходил по разряду такси, однако не мог похвастаться ни счетчиком, ни лицензией; в Пеннингтоне такси вообще не водились. Этот видавший виды драндулет с высоким задним бортом принадлежал местному умельцу на все руки по прозвищу Юниор, который подвизался в транспортировке мусора, дров, коз, навоза, - словом, всего, что помещалось в кузове. Он и людей возил, - тех, что не возражали против остаточного козьего благоухания.
Разъезжая по вызовам от одной скотоводческой фермы к другой, я частенько встречал Юниора на дорогах. Этот маленький, коренастый человечек, угнездившийся на низком подрессоренном водительском сиденье, смотрелся на диво нелепо. Все, что видел водитель встречной машины - это краешек кепки с твердым козырьком, на три-четыре
Задняя часть машины выглядела столь же нескладно. Борта грузовика были нормальной длины и выступали за платформу не далее чем обычно, зато высотой отличались непомерной. Так что, если грузовик шел порожним, верхние края их качались на ветру, и водители встречных машин не могли избавиться от пугающей мысли о том, что колымага вот-вот оторвется от земли и взлетит на манер гигантского ленивого гуся или, чего доброго, перевернется. Будучи нагружен мусором, сосновыми иголками и прочим сыпучим материалом, грузовик не только заваливался то на один бок, то на другой, но терял свою ношу с пугающей быстротой, - благодаря воздушным завихрениям, возникающим при движении машины вперед. При встрече с огромным лесовозом Юниор останавливался как вкопанный и молился об избавлении от надвигающейся воздушной волны. Проблема "сдувания" отчасти решилась, когда Юниор нанял трех местных подростков - лежать, распластавшись, поверх груза. К несчастью, однажды летним днем две дамочки-доброхотки в "кадиллаках" из Меридиана пристроились за грузовиком с мусором и пришли в ужас от непотребного зрелища: подростки, одетые лишь в подрезанные и обтрепанные джинсы, разлеглись на вонючих отбросах. На Юниора поступила жалоба в офис шерифа, и шериф ненавязчиво порекомендовал ему держаться окольных дорог, подальше от шоссе с заезжими "кадиллаками".
По прибытии в клинику Джози и Юниор представляли собою презабавное зрелище. Юниор был на целый фут ниже своей пассажирки, и его перепачканная футболка и штаны цвета хаки, натянутые едва ли не до подмышек, составляли разительный контраст с облачением его довольно объемной спутницы. Невзирая на жаркий и влажный климат южной Алабамы, Джози Рейни драпировалась в несколько слоев разноцветных одежд, явно приобретенных в высшей степени экслюзивном "магазине для полных", расположенном где-то за пределами графства Чокто. Ни в Батлере, ни в Пеннингтоне подобных бутиков не водилось.
Из окна смотровой я наблюдал, как неразлучный дуэт Матт и Джефф7 (или, возможно, Давид и Голиаф) сражался с огромной прямоугольной упаковочной клетью из-под фруктов, обмотанной по меньшей мере полудюжиной пар старых колготок, чулок и целой мешаниной из лоскутков одеял и ярдов разорванных простынь. Я предположил, что пациент где-то внутри, - там, где некогда покоились апельсины.
Невозможная парочка потащила клеть с котом ко входу в клинику. Я выбежал посмотреть, не нужна ли моя помощь. Встав на пороге, я пошире распахнул наружнюю дверь, и гости мои торжественно вступили внутрь: сперва Джози, затем Юниор. А спустя мгновение, посредством "обратной тяги", меня настигла и оглушила волна того, что не могло быть ничем иным как Джозиными духами. Разило так, что дыхание у меня перехватило. Едкая воздушная струя ударила мне в затылок, - я загодя отвернулся и зажмурился, пытаясь уберечь глаза. Двумя секундами позже меня окатило новое облако смрада, на сей раз смесь застарелого пота и вони готового к случке козла. Юниор широко ухмыльнулся, словно говоря: "Может, следующей осенью и вымоюсь, ежели бесплатный кусок щелочного мыла подвернется". Я быстро вдохнул, набирая в легкие побольше свежего воздуха - и нырнул внутрь, навстречу своей каре. Кот взвыл громким, жалобным мявом, точно беднягу пытались на полпути вытолкнуть из самолета.
Две воспитанные собаки и их хозяева, дожидавшиеся своей очереди, склонив головы набок и изумленно вытаращив глаза, внимали оглушительным воплям, доносящимся из клети. Джози и Юниор заинтересовали их в неменьшей степени.
Тут зазвонил телефон, и я вспомнил, что бросил Джан одну-одинешеньку в смотровой, приглядывать за предыдущим пациентом. Она сняла трубку, а я забрал щеночка у нее из рук и посадил его в клетку на псарне. В приемной же пронзительный вой
– есть ли еще вызовы на фермы или можно возвращаться в офис.
– Милый, это мистер У.Д.Ландри. Он спрашивает, не заедешь ли ты к нему в течение дня, полечить быка и нескольких коров от конъюктивита, - громко сообщила Джан, пытаясь перекричать пронзительные гудки, доносящиеся с парковочной площадки. Чьи-то непослушные дети, оставленные в машине одни, развлекались, нажимая на сигнал, а мать орала на них из окна клиники.
В это самое мгновение в дверях появился мой сосед Джерри Томпсон вместе со своим боксером; оба приветствовали всех и каждого громкими, гулкими голосами. Джерри знал всех на свете, и с большинством состоял в родстве. Вот теперь ни один из ртов и ни одна из пастей в клинике не остались на запоре, - включая дюжину пациентов на псарне. Гвалт стоял оглушительный. Джеррин боксер и блютикхаунд рычали друг на друга в углу; у обоих шерсть на загривках поднялась дыбом. Один из щенков, к превеликому смущению хозяина, напустил лужу в приемной. У меня кружилась голова, меня подташнивало, мозг отказывался работать, - для подобных пертурбаций здание наше было явно слишком мало. В это самое мгновение в голову мне пришла безумная идея отшвырнуть стетоскоп в угол, выйти через парадную дверь и на полной скорости рвануть в Квебек. И ведь весь этот хаос породил переизбыток духов! Ныне я свято убежден: некоторые женщины щедро поливают себя духами, отлично зная, сколь отрицательно это сказывается на умственной деятельности нормального мужчины.
Все присутствующие единодушно сошлись на том, что надо бы пропустить Джозиного кота вне очереди, пока он не сожрал клеть. Звать его Дьявол, сообщила хозяйка, произнося эту кличку как "Дьябль". Кишки у него засорились, во всеуслышание поведала она.
Просто размотать все эти колготки было делом не из легких, - их затянули на бесчисленные морские узлы, - так называемые "полуштыки" и "бабьи". Затейливые связки словно слились в один массивный и неодолимый Гордиев узел, каковой мы в конце концов и рассекли перочинным ножом, честно "убив" несколько минут на то, чтобы сохранить колготки для последующего использования. Я заметил, что вроде бы начинаю привыкать к двойному благоуханию. Джан надела хирургическую маску: лицо ее приобрело зеленоватый оттенок.
– Это ей зачем маска?
– полюбопытствовал Юниор.
– Серьезный приступ аллергии, - солгал я.
– Все из-за сосновой пыльцы в воздухе.
– Вот бедолага, - посочувствовал кто-то.
Я благоразумно промолчал.
Пока мы пытались добраться до кота, он продолжал душераздирающе вопить, замолкая только для того, чтобы зашипеть, зафыркать и попытаться царапнуть и укусить своих мучителей, продравшись между быстро приходящими в негодность планками.
Внезапно оранжевый нос Дьявола просунулся в узкую щель между двумя планками, а вслед за носом протиснулась и вся голова. Ну ни дать, ни взять цыпленок, вылупляющийся из яйца, - если бы не безумное выражение на морде! Как только голова оказалась снаружи, я понял: побег из тюрьмы неизбежен. Я лихорадочно вцепился зверю в лапы, пытаясь при этом увернуться от гнусно щелкающих зубов, - но тот вырвался-таки на свободу, помчался по коридору и врезался в немецкую овчарку, временно привязанную к смотровому столику.
Одним стремительным прыжком Дьявол нырнул в застекленный шкафчик под раковиной. Джози и я, упустив зверя, слышали, как тот опрокидывает пустые пульверизаторы, пробирается через горы шприцов и дозаторов, и как дребезжат, сталкиваясь друг о друга, бутылочки с глюконатом кальция. Ощущение было такое, словно под рабочим столиком разыгралось небольшое землетрясение.
– Господи милосердный, дохтур!
– воскликнула Джози.
– Да старина Дьябль вам все пузыречки перебьет!
– Знаю, - процедил я сквозь зубы, бросаясь к дверце в дальнем конце шкафчика. Едва я рванул ее на себя, орущий, пушистый белый мяч пролетел мимо моего уха и, - я глазом не успел моргнуть!
– угнездился на старом холодильнике. Чего ждать теперь, я знал доподлинно.