Дрожь
Шрифт:
Он начал двигаться в её сторону, медленно ступая босыми ногами по гладкой поверхности камня.
– А я думал, что сказал тебе, что влюблен в тебя, – его взгляд не смягчился, даже когда он мягко покачал головой. – Все кончено.
Веда закрыла глаза.
Гейдж говорил, но веки Веды были опущены.
– Со Скарлетт покончено.
Её глаза распахнулись.
Он попытался улыбнуться, но у него не получилось. Улыбка получилась напряженной.
– Сегодня… отец в первый раз ударил меня. Первый раз в моей жизни.
Взгляд Веды снова вернулся к красному
– Черт возьми, Гейдж…
– После этого, пока разыскивал тебя по всему острову, я ждал, когда наступит сожаление. Страх. Чувство ответственности, которое всегда сжирало меня изнутри, как их единственного ребенка. Это было неизбежно. Эти чувства всегда возникали, в конце концов, когда я бросал им вызов. Но в этот раз… Ничего. Ничего такого не произошло. И ничего не произойдет. Я не знал этого два месяца назад, но знаю сейчас. Теперь я уверен , что любовь никуда не исчезнет. Я никогда не устану от этого. Никогда не отступлюсь.
Веда почувствовала, как её грудь начала вздыматься от волнения и от переполнявших её эмоций, а глаза наполнились слезами.
– Я не оставлю тебя, Веда, – его голос понизился до шепота. – Я никогда тебя не оставлю.
Когда Гейдж шагнул вперед, все в её душе кричало сделать шаг назад , но она знала, что отступление, будет означать шагнуть со скалы и упасть в воду. Нет спасения. Нет выхода.
Чем ближе Гейдж подходил, тем лучше она могла разглядеть его… карие глаза, влажные от тумана волосы, губы, уже приоткрытые для поцелуя, который она ему еще не подарила. Веда знала, что не хотела этого.
В очередной раз девушка не могла разобраться в себе. Неужели для неё ничего не значило то, что в сумке, оставленной на песке в нескольких футах от них, была фотография мужчин, которых она ненавидела всем сердцем? Неужели для неё ничего не значил то, что она обнаружила Гейджа на этой фотографии? Что он был на той вечеринке, когда её жизнь разрушилась навсегда?
Гейдж подошел на расстоянии вытянутой руки, и Веда подняла на него глаза, не в силах остановить свои мысли, даже когда он прикоснулся к её лицу.
Веда не могла остановить свои мысли, даже соприкоснувшись с ним , но они замедлились, напоминая о том, насколько этот человек опасен для её психики. Для её здравомыслия. Для её сознания.
Её глаза искали его, не в силах сохранить те крохи здравого смысла, что еще оставались в её теле, которое теперь жаждало большего, чем прикосновение, поцелуй и его член.
«Гейдж знал?»
«Гейдж знал о темной стороне его друзей? Его семьи?»
«Был ли он одним из них?»
«Сможет ли она когда-нибудь ответить взаимностью человеку, при виде которого в её голове возникают такие вопросы?»
Когда Гейдж наклонился и накрыл её губы своими в нежном поцелуе, Веда вздохнула. Е й стало все настолько ясно и так легко от того , что она узнала ответ на свои вопрос просто от одного прикосновения его губ.
Гейдж не отстранился ни на секунду, и Веда прошептала ему, согревая мужские губы
– Я люблю тебя.
Сначала его глаза расширились, но потом взгляд смягчился, в них читалось облегчение, после которого последовала застенчивая улыбка.
– Локвуды… Блэкуотеры… Они опасны. Они причиняют людям боль.
Веда слышала голос Коко в своей голове, даже если теперь это было отдаленное эхо, но, когда Гейдж выдохнул:
– Я тоже люблю тебя , – даже голос Коко исчез. И когда он снова завладел губами Веды , поддразнивая кончиком языка, прежде чем втянуть их между своими губами, его слова победили.
Их поцелуй стал глубже за каких-то пару страстных секунд, и Веда схватилась за его широкие плечи, когда Гейдж согнул колени и положил её на поверхность скалы. «Зуд», от которого, как она была уверена, избавилась месяцы назад, оказался сильнее, чем когда-либо до этого. Мужчина начал двигаться между её разведенными ногами, прижимая свою выпуклость к её возбужденной киске, как будто уже знал об этом.
Гейдж знал, что каждая часть её тела принадлежала ему.
– Я люблю тебя, – шептал он снова и снова, раздевая её , и не нарушая их зрительного контакта, пока снимал бюстгальтер и трусики.
Грудь Веды вздымалась, мужчина сел на корточки и схватил её голое тело; упругие коричневые соски девушки затвердели и словно потянулись к небу. Веда раздвинула свои стройные ноги, умоляя его занять законное место между бедрами. Её леопардовые ногти вонзились в поверхность скалы, когда она не смогла больше выносить эту пытку без его прикосновений дольше, чем могла вытерпеть. Стук сердца отдавался эхом в ее киске, заставляя поверить, что Гейдж мог увидеть, как ее влагалище дрожало для него так же неистово, как это ощущалось.
Веда задавалась вопросом, как долго мужчина планировал мучить её , но в следующий миг Гейдж дрожащими руками схватился за полы своей расстёгнутой рубашки и сорвал с себя. В его глазах было желание, он вытащил ремень и встал на колени, чтобы опустить штаны вниз.
Веда облизала губы, когда его длина выскочила из штанов прямо в ночь , и ахнула, когда Гейдж даже не потрудился снять свои штаны полностью, прежде чем вернуться обратно между её разведенных бедер, просунув руку между их телами. Он застонал, когда схватил свой стержень и направил возбужденную головку в её киску.
Гейдж целовал её губы, пока входил в неё , прерывая поцелуй только для того, чтобы услышать сладостный стон.
Запутывая пальцы в его волосах, Веда задыхалась вместе с Гейджем в тот момент, когда его бедра изогнулись, чтобы войти в нее так глубоко, насколько это возможно. Каждый нерв в её теле оживил, а удовольствие от киски распространилось по всему телу, как лесной пожар. Даже когда поднялась волна и достигла скалы, намочив ее локоны и облив их тела соленой водой, она не смогла остудить тело Веды. О на раскачивалась вместе с ним, позволяя удовольствию взять верх над её телом. П рерывая зрительный контакт с Гейджем , она знала, что единственный, кто сможет погасить пламя, горящее внутри нее – это он.