Дроу для мести
Шрифт:
– Я… не твое дело, почему я не ношу его!
Я злилась, только не могла понять: на него или на себя. Никогда не собиралась носить этот кулон. Но это все, что я смогла забрать из дома. Все, что осталось. Зан не мог этого знать, но не просто догадался не продавать камень, хотя очевидно знал о его цене. Зан позаботился обо мне.
Он…вообще все время заботился обо мне и ни разу не попросил ничего для себя.
Это было странно, непривычно, приятно. Мне хотелось узнать, что еще он может и захочет сделать для меня. Что в его прошлом заставляет его думать, что я лучше других. Я ведь точно
– Спасибо, Зан, – выдавила я и отругала себя.
Нельзя проявлять слабость! Он лишь инструмент. Моя плата Пламени.
Он мой дроу.
Глава 20. Забота
Я ехала впереди, но постоянно ощущала, что я не одна. Зан следил за мной, ловил каждый мой усталый жест, каждое непроизвольное движение, когда я пыталась найти удобное положение в седле, реагировал на задумчивый взгляд.
Следовало признать, что он знал дорогу лучше меня, знал, где можно набрать воды и отдохнуть. Зан мягко направлял меня, так что я заметила это только на второй день. Это раздражало и вместе с тем дарило чувство безопасности. Не помню, когда я последний раз чувствовала что-то подобное и кому-то так доверяла.
И еще Зан часто находил темы для разговора. То обращал внимание на красивый закат, окрашивавший небо в медовые и лиловые тона, то спрашивал о травах, растущих у дороги, то обсуждал со мной, где и как лучше устроить привал. Даже о лошадях умудрялся выспросить мое мнение, хотя управлялся с ними куда лучше меня.
Удивительно, что я вообще еще не выпала из седла. Ездить верхом я умела. Но этот навык остался в беззаботном детстве. У меня никогда не было денег на лошадь.
Я успокаивала себя тем, что жрицы много путешествуют и лучше я подготовлюсь заранее. Но сейчас казалось, что идти на своих двоих куда надежнее и проще.
– Госпожа, натертые места следует обработать, – тихо сказал Зан во время ночной стоянки. Он уже позаботился о лошадях и теперь наблюдал за тем, как я готовлю для нас похлебку на маленьком костре.
– Если ты что натер, то обрабатывай, не запрещаю! – буркнула я.
– Я в порядке, госпожа. Но я вижу, что тебе больно. Я могу помочь.
В голосе Зана не было ни насмешки, ни подобострастия. Он был серьезен. Но я готова биться об заклад, что внутри он нагло хихикал!
– Я твой супруг и я уже прикасался к тебе. Нет повода для стеснения.
Я порадовалась, что уже темно, потому что лицу стало жарко, наверняка покраснела до самых кончиков волос.
– Сама справлюсь, – я отвернулась, встала и бросила ему ложку, которой мешала бульон, – последи.
Устроившись в стороне от костра я задрала юбку и стянула штаны. Кожа на внутренней стороне бедер горела огнем, была красной и воспаленной. В этом Зан не ошибся. И мазь у меня была на этот случай.
Я отвернулась от Зана не желая показывать ему свою слабость. Только без света костра мне было ничего не видно, сил использовать магию не было, после долгого дня, и тратить мазь, просто покрывая ею всю кожу, казалось неразумным. Я глубоко вдохнула, стараясь скрыть раздражение, собирая силы для искры.
– Мои глаза могут послужить
Сердце попыталось выскочить из груди, но у меня получилось не пустить испуг в голос:
– Не подкрадывайся так!
– Прости.
Зан уже сел передо мной, его колени коснулись моих. Он взял баночку с мазью, обмакнул в нее пальцы.
– Позволишь? – спросил он все же, прежде чем прикоснуться.
Следовало бы оттолкнуть его, но я лишь кивнула.
Он наклонился и осторожно наносил мазь на мою кожу. Прикосновения были нежными, а пальцы теплыми. По всему телу забегали мурашки, а внизу живота возникло знакомое напряжение. Хотя Зан не позволял себе ни единого случайного лишнего прикосновения, ни даже взгляда. Он не флиртовал и не соблазнял, что было странно и вдвойне приятно.
В ночной темноте я едва могла разглядеть лицо Зана, серьезное, даже немного грустное.
Зато его волосы, будто отражали весь свет. Рука моя сама потянулась к нему. Я подняла ее и заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо. Задержалась, проведя пальцем по вытянутому уху.
Зан вздрогнул, но продолжил наносить мазь. Не отпрянул и дышал ровно.
Я слегка сжала острый кончик уха и потянула.
Зан поднял на меня взгляд, остановившись. В черных глазах отражался огонь костра, но там было и что-то еще.
Осмелев, я еще раз провела пальцем по уху, потеребила сережку в хряще, и опустила ладонь на шею, чувствуя, как бьется его пульс. Слишком быстро для той бесстрастной маски, что он сохранял на лице.
Мы замерли в этом хрупком, немом диалоге. Его рука мягко легла на мое бедро снаружи, там, где смазывать ничего было не нужно, просто лежала, согревая кожу своим теплом.
Костер трещал, ветер шуршал листьями, где-то вдалеке ухнула сова. Но мой мир сузился до нас двоих.
– Поцелуй меня, – выдохнула боясь, что он снова отпрыгнет, начнет нести чушь про то, что не достоин.
Зан медленно накрыл мои пальцы, лежащие на его шее, своей ладонью. Его прикосновение было нежным, почти робким. Он подался вперед, и наши губы соприкоснулись.
Это было иначе, чем в прошлый раз. Не было яростного захвата, борьбы за доминирование, острой боли. Было томно, сладко, будто мы исследовали друг друга, знакомились. Он не перехватывал контроль, но оставлял за мной решения. А я не пыталась доказать свою власть, и без того уверенная, что он полностью мой. Он двигался медленно, словно боялся спугнуть мое настроение.
Зан провел руками по моим плечам, не спеша избавляться от преграды в виде ткани. Поймал за запястье и поцеловал ладонь.
Другой рукой я распутала его пучок, белые волосы упали на плечи, такие мягкие и густые. Я подалась вперед и обеими руками заправила его волосы за уши, проводя по ними пальцами.
– Госпожа… – дыхание Зана стало тяжелее, но он не спешил отстраняться.
Погладил мои бедра, все еще беззащитно открытые перед ним.
Понимание, что он остановится по первому моему слову, что он каждый раз наблюдает за моей реакцией и не продолжает без одобрения, наполняло меня каким-то глупым, наивным восторгом. Будто родители принесли мне ведерко мороженного с ярмарки и разрешили съесть в одиночку.