Дримлэнд
Шрифт:
– Она теперь принадлежит Дримлэнду. Как и я. Слишком долго смыслом моей жизни была месть. Даже когда появилась она. Светлый лучик пасмурным днем. Искорка солнечного зайчика. Я не смог посвятить всего себя ей, продолжая строить каверзные планы. Но судьба… или Дримлэнд сыграли с нами злую шутку. Мы оказались связаны более тесно, чем я мог предположить. Но теперь я точно знаю, мы навеки будем вместе. Все закончилось. Останься она в живых или узнай я раньше
Сначала ему тяжело давалось каждое слово, но после он уже не видел собеседника. Просто продолжал говорить, глядя в пустоту замершими глазами. Он словно говорил сам с собой и ни с кем одновременно. Изливал душу подвернувшемуся собеседнику, и ничего, что это простой мальчишка. Он планировал остаться здесь навсегда, и это был его последний шанс обратиться к живому человеку.
– В любом случае, теперь моя жизнь лишена всякого смысла. Я строил планы, тешился своей гениальностью, а оказался всего лишь пешкой в игре скрытой неведомой прежде силы. Этот остров играл со мной, словно осенний ветер с опавшей листвой. Как легко ему удалось подхватить мои мысли, увлечь идеей и отравить само существование.
В его голосе больше не осталось никаких эмоций. Не было ни гнева, ни боли утраты, ни отчаяния. Его голос шелестел, словно листва на диковинных деревьях, или песок, несомый ветром по пляжу, передавая смысл, но не переживания. Арчи казалось, что слова собеседника лишены смысла, что он сходит с ума от пережитого, но в то же время в этом была какая-то страшная логика, объясняющая происходящее.
"Похоже, он и вправду останется здесь", – подумал Арчи.– Я сейчас, – крикнул он, убегая в сторону лагеря, – Ни куда не уходите. Я мигом.
Мальчик быстро оглянулся, что бы удостовериться, что его слышат и, споткнувшись, упал на песок. На месте, где только что сидел мужчина, было пусто.
"Он ведь не мог так быстро уйти?" – Спрашивал себя Арчи, подымаясь и медленно подходя к деревьям. Он постоял с минуту, прислушиваясь и тщательно всматриваясь в просветы между глянцевыми листьями.
–Там, в лагере, – громко крикнул Арчи и махнул рукой в нужном направлении, – есть теплые одеяла и кое-какие инструменты. Мы не будем их забирать. Можете воспользоваться, если будет необходимость.
Ответа не было. Лишь по самым макушкам деревьев прошелся внезапный порыв ветра. Он пригнул тонкие ветки почти к самой земле, и те, пружиня, возвращались на место. Арчи поежился, но вовсе не от холода. Ему на мгновенье показалось, что деревья ему кивали.
Арчи быстрым шагом, изо всех сил сдерживаясь, что бы не побежать, пошел к лагерю. Спешно оделся, все, что осталось из снаряжения, сложил аккуратными стопками у костра и присел, не зная, чем еще себя занять. Ждать Деда теперь было куда более сложно. Ему то и дело представлялось, что тот тоже может исчезнуть, растворится в море зелени и не вернется на берег. Перспектива остаться в одиночестве у мальчика вызвала мороз по коже, отгоняющую даже жару полуденного солнца.
Если бы Арчи знал, какой
Дед вернулся довольно скоро, но мальчику это время показалось вечностью. И когда из-за деревьев показалось механическое чудище, он почти подпрыгивал на месте от нетерпения. Дед выбрался из кабины весь мокрый от пота, но с довольной улыбкой на лице.
– С Льюисом все в порядке, нервничает он только все сильнее, я еще в жизни не видел больших параноиков. Все выспрашивал, не следил ли кто за нами, не видели ли мы присутствия на острове еще кого-нибудь. Смерти Софи он совершенно не огорчился, даже сперва обрадовался. А вот, когда я сказал, что она приказала передать долю тебе, тогда уж этот прохвост откровенно горевал.
– Я даже не сомневался, что золото для него намного ценнее человеческой жизни, – грустно сказал мальчик.
Дед махнул рукой и направился к клетке, выудил из потрепанного тюка переговорное устройство и связался с дирижаблем.
"Как все оказалось просто, – подумал Арчи, – знал бы я раньше, что спасение так близко. Правда, неизвестно, сумел бы я разобраться в этом устройстве, да и послушала бы команда мальчишку, а не своего капитана? Хорошо, все же, что я не знал ничего. Наговорил бы глупостей со страху, потом надо мной бы все смеялись".
Зачем-то проверив прочность запоров на клетке, Дед махнул в сторону паромашины.
– Залезай!
Внутри было пыльно и душно, пахло смазкой, металлом и чем-то еще. Вся машина дребезжала в так работы двигателя. На панели управления располагалось не так уж много приборов. Даже Арчи все здесь казалось простым и понятным. Сказывался опыт приобретенный на летательном аппарате мадам Матильды.
Дед забрался внутрь и с усилием захлопнул дверцу.– Поехали! – Весело скомандовал он и дернул за рычаг. Больше всего сейчас он походил на ребенка, который игрался с любимой игрушкой, радуясь ее возможностям и тому, что все работает без малейшего сбоя.
В небольшое смотровое окошко виднелась лазурная морская гладь, которая приближалась по мере движения паромашины. Вместо того, что бы развернуться, они продолжали двигаться к кромке воды.
– Нужно кое-что прихватить, – пояснил Дед.
Подъехав почти вплотную к клетке, машина остановилась. Теперь обзор загораживала решетка и стекло подъемного устройства. Дед продолжал колдовать над рычагами, и спустя мгновенье клетка, дрогнув, поползла вверх. Арчи, увлеченный происходящим, вывернул шею, пытаясь разглядеть в окошко, что же происходит снаружи.
– У этой малютки, – ласково сказал Дед, – множество полезных функций. Есть даже пара механических клешней, ими так удобно все хватать! Сейчас мы возьмем эту славную коробочку и отнесем прямиком в джунгли. А там нас подберет дирижабль.