Дрейк
Шрифт:
Не успела я ответить, как раздался звонок мобильного.
Начальник поставил бокал на стол и достал из внутреннего кармана телефон. Я сделала знак, что отлучусь, и пошла вниз, на кухню. Пусть спокойно поговорит, а мне не помешает минутка в одиночестве.
В холодильнике нашелся сыр, а на полках в шкафу крекеры и запасенный мной когда-то давно черный шоколад. Теперь это все было как нельзя кстати. Вино без закуски – быстрый путь к раскрепощению моральных устоев, а терять их, находясь в одной комнате с начальником, почти что самоубийство
И все же он пришел.
Чертовски красивый и совсем не холодный. Пришел с вином и смешинкой в глазах. Куда катится мир? Ведь я не монашка, очень даже реагирую на близкое присутствие незапланированных мужских элементов в доме. Да и кому я вру? Вот уже не первый год в сторону парней ни взгляда, а тут целый фейерверк эмоций. И фейерверк не от воздержания или вынужденного одиночества, нет. Только он – Дрейк – будил во мне что-то новое и одновременно старое.
Я удивилась этой мысли. А пока резала сыр, пришла к неожиданному прозрению: только с собственным начальником я чувствовала себя особенной…. Красивой? (несмотря на отсутствие макияжа и растянутую кофту?). Сильной…. уникальной, яркой, живой и желающей жить. И не просто жить – стремиться к большему, гореть изнутри, покорять мир.
Как странно. Как получилось, что я чувствовала себя женщиной с тем, в ком не должна была видеть мужчину? Парадокс.
Хотелось смеяться.
Поднимаясь по лестнице, я что-то мурлыкала под нос. Вино приятно шумело в голове, и я не сразу услышала доносящиеся из гостиной звуки музыки. Что это – мой проигрыватель? Точно, так и есть – те самые песни, что я иногда слушала в одиночестве. Видимо, Дрейк заинтересовался допотопным объектом на полке и нажал на кнопку воспроизведения. Плавно и певуче по гостиной текли звуки песни Lionel Richie «Dance the Night Away».
Я хихикнула.
«Очень вовремя».
Песня звучала, Ричи напевал знакомые слова; я поставила блюдо с сыром и крекерами на стол, сбоку примостила шоколад.
– Вот теперь я не так сильно рискую опьянеть с голода. Наверное, это не подходящий сыр к вину, но лучше, чем ничего.
Дрейк стоял лицом к камину, вслушиваясь в песню. Сброшенный пиджак лежал на подлокотнике кресла. Руки сложены на груди, отчего рубашка на спине натянулась, прорисовывая рельеф.
Я сглотнула.
– На каком языке он поет?
Секундное замешательство и удивление.
– На английском. На одном из языков моего мира. А ведь на Уровнях любой язык автоматически переводится для слушателя. Разве нет?
Дрейк повернулся с улыбкой.
– Если говорит живой человек, да. И то не на всех Уровнях. А «неживые» объекты, такие как строчки в книгах и записи на цифровые носители остаются оригинальными. Наверное, я смогу понять слова, если приложу усилия. Не переведешь?
Я застыла, стоя у магнитофона. Рука, уже протянутая для того, чтобы убавить громкость, замерла, не дотянувшись до кнопки.
Перевести песню? Да, не проблема…. Столько лет практики за плечами.
Вернув трек к началу и нажав «Play», я вдруг осознала глубину ямы, на краю которой стояла. Камин, полумрак комнаты, песня о любви и взгляд в спину,
Нет, наваждение. Это просто начальник, ничего личного, обычное любопытство человека, интересующегося содержанием песни. Нужно просто повторить вслух слова.
«Ничего личного… ничего личного…. ничего личного…»
Вступительный проигрыш закончился, зазвучала гитара, а потом и первые слова:
«One kiss, intrigueYou're all alone with meSomuch, delightI want to be with you tonight…»В этот момент я прокляла стоящий на полке проигрыватель. А все потому, что пришлось вслед за певцом выдать вслух:
– Один поцелуй. Интрига. Мы один на один. Все так волнительно, и я хочу быть с тобой в этот вечер.
Лазеру, который проходил дорожку за дорожкой на компакт диске, было плевать: он привычно выполнял свою работу, считывая цифровые биты, превращая их в аналоговый звук. Я же покрылась потом, щеки заполыхали, как олимпийский факел, а песня текла, как ни в чем ни бывало.
– …. Шампанское, икра, одна луна под звездами. Один взгляд, и становится ясно, что только с тобой и хочется быть ….
Было не до рифм. Проговорить бы слова, которые, казалось, были ни чем иным, как моим собственным обращением к Дрейку. Слишком точно они отражали плескавшиеся в глубине чувства. И чем дальше проигрыватель выдавал мелодию, тем сложнее было выталкивать изо рта перевод.
– … Девочка, я знал уже тогда, когда ты только вошла в комнату, что слова не прозвучат, потому что мое дыхание перехватило. Столько любви, столько страсти в воздухе, одного взгляда в твои глаза было достаточно, чтобы осознать ….
В этот момент я не удержалась и посмотрела на Дрейка. И утонула. Утонула в серо-голубых глазах – добровольно, с радостью, полностью осознавая последствия.
– …. Скажи мне, я действительно чувствую то, что чувствую? Потому что сердце горит, и это не пройдет. Только ты и можешь быть моей единственной любовью. Просто скажи, что ты останешься, и наш танец растворит эту ночь.
Как только припев закончился, я тут же нажала на «Стоп».
– Все, хватит. Я думаю…. кхм…. смысл ясен.
Казалось, я пробежала марафон: легкие горели, горло свербило, пульс приближался к ста восьмидесяти, не иначе. Ощущая на себе тяжелый взгляд, я вернулась на свое место (только не смотреть), потянулась к сыру, откусила и не почувствовала вкуса.
– Налей мне, пожалуйста, вина.
(Напиться и заснуть… Только не смотреть)
Все тот же взгляд, лежащий на плечах, как теплые ладони.
«Черт! Это просто песня, ничего личного. Песня и вино…. Надо успокоиться».
Дрейк вернулся к креслу, тихонько коснулось стенки бокала бутылочное горлышко.