Древо Жизни
Шрифт:
Мне вспоминаются строки Упанишад, в которых говорится об этом же. Если кто-то приближается к «я», которое есть брахман, с верой в то, что перед ним — власть и могущество, тот обретает власть и могущество. Если же дать человеку увидеть в царственном великолепии брахмана небесные знания и мудрость, он наполнится мудростью «я». Если же он устремляется к нему как к творцу песен, он и станет певцом. Иными словами, каким в своем воображении теург представляет ангела, таким он перед ним и предстанет, он поднимется из самых глубин его сердца, подобно откровению и вдохновению.
Если теург обратится к ангелу исключительно как к символу любви, мира и доброты, Адонай явит миру эти благородные и плодоносные аспекты. Блестящим примером в данной связи может послужить такая
Все величие своей работы они вложили в повседневную жизнь, оставаясь при этом в своих действиях личностями скромными. Но подобно отшельнику из колоды карт Таро, облаченному в монашеское одеяние, они несли в себе ангельский свет, вполне тайно, чтобы на тех, которым довелось с ними столкнуться, пролилось благословение любви Адонай, чтобы на них остался отпечаток святости Духа и чистоты его лучезарного света, чтобы они восхитились им, а не своими достижениями. Вот в этом-то и состоит главное; ибо, когда некто воспламеняет себя в молитве, возносимой к святому ангелу-хранителю, то каковыми будут тайные устремления его, такими их и восхитит ангел, а также душу молящегося, которая возвратится к нему, имея в себе проявление ангела миру.
Одна из тончайших технических систем, ведущих к единению с демоном, — в некой средневековой книге по магии, которая в сравнении с другими подобна яркому полуденному солнцу, вдруг озарившему своим пронизывающим светом темноту ночи. Большинство старинных гримуаров и магических книг, таких, как «Маленький Альбер» («Petit Albert»), «Красный дракон» («Rouge Dragon») и «Энхиридион» («Enchiridion») намеренно написаны малопонятным, туманным языком, и чаще всего, помимо скрытого символизма, содержат полную чушь. Те, что написаны читабельным языком, книги, с которыми вполне можно работать, чаще всего включают в себя нежелательные главы, более подходящие для измученного отсутствием любви крестьянина-батрака с примитивным разумом, чем для человека образованного, задавшегося серьезными целями. И тем не менее во всей этой массе макулатуры есть редкие и потому удивительные исключения. Общее правило нарушает «Книга священной магии мага Абрамелина» («The Book of the Sacred Magic of Abramelin the Mage»).
Написанная достойно, благородным стилем, эта книга на редкость последовательна и гармонична; она не углубляется в мелочи проведения ритуалов, в ней даже нет расчетов времени — дня и часа проведения их. Книга никоим образом не нацелена на то, чтобы оскорбить ищущий ум. Напротив, предлагаемые автором магические операции можно назвать апофеозом простоты, а все части представленной методики великолепно согласуются между собой. В ней, конечно же, даны некоторые советы и правила, соблюдать которые необходимо, говорится и о предварительных условиях, но языком не высокопарно-нравоучительным, а простым, «человеческим», и сводятся они в основном к следующему — быть благоразумным и в процессе столь высокой работы не выходить за рамки установленных искусством, общепринятых приличий. К примеру, все магические сеансы следует проводить в доме, с заранее принятыми мерами предосторожности, чтобы никто не помешал работе; если это главное условие выполнено, то остается сделать еще очень немного — целеустремленно, в течение шести месяцев, с постоянно увеличивающейся сосредоточенностью и упорством, готовить себя к познанию и разговору со святым ангелом-хранителем.
Сама по себе книга — уникальный документ по магическому искусству, единственный в своем роде, дошедший до наших дней, а та система,
Книга содержит три части, в первой читателю предлагаются общие советы относительно магического искусства, здесь же рассказывается о странствиях автора и пережитом им и о его работе, которую он смог завершить при помощи предлагаемой им методики. Затем следует общее и полное описание достижения вершины восторга в процессе проведения магических операций. Стиль этой части отличается от стиля предыдущей и последующей частей своей доброжелательной целебностью. Последняя часть рассказывает о методах применения власти, благоприобретенной вследствие удачного проведения магических операций. Написана книга в виде повествования. Некий иудей по имени Авраам рассказывает своему младшему сыну, Ламеху, о тонкостях системы, полученной им, по его словам, от египетского жреца Абрамелина Фигура Авраама весьма таинственна и туманна, скрытая за грозными и сложными событиями, проходившими в те дни в средневековой Европе, когда эта часть мира была вовлечена в длительные и кровопролитные войны.
История Авраама рассказывается им самим в первой части книги, рассказывается безыскусно и незамысловато. Однако читателя сразу же поражает удивительная простота веры этого человека, остававшаяся с ним во время его многочисленных, длительных и опасных путешествий, так как, по словам самого Авраама, многие годы ему пришлось странствовать и жить в местах диких, населенных варварами, куда и в наши дни добраться весьма затруднительно, а уж тем более в то время. В этой же части книги Авраам рассказывает о своих неудачах и разочарованиях, о крушении своих надежд и о тех духовных тупиках, через которые ему пришлось пройти, прежде чем настал кульминацинный момент его блужданий — встреча с Абрамелином, египетским магом, преподавшим Аврааму свое искусство, предмет которого рассматривается в последующих — второй и третьей частях книги.
В соответствии с иудейскими традициями, Авраам обучил своего старшего сына философии святой каббалы, младшему же сыну, Ламеху, он передает систему знаний магии. Независимо от ее истоков, времени возникновения и авторства — все эти аспекты в наши дни, кстати сказать, оспариваются, — данную книгу никак нельзя не считать весьма ценной, подходящей для изучения всем, интересующимся вопросами магии, ибо она отвечает главному стандарту — стимулирует развитие качества, ставшего в настоящее время необыкновенной редкостью и являющегося крайне необходимым, — убежденности, непоколебимости в вере.
Кроме того, книга содержит сборник руководств, которые помогут отличить истинную магическую систему от ложной. Авраам не ставит перед изучающими магию заранее невыполнимых условий, как это делается в большинстве гримуаров, написанных дремучими невеждами, здесь читатель не увидит таких диких требований, как выпить кровь летучей мыши, пойманной в полночь в одиноко стоящем замке, или выдернуть четвертое с краю перо с левого крыла абсолютно черного петуха, или съесть высушенный глаз девственного василиска. Подобного бреда здесь нет. Правда, следует сказать, что некоторые требования, выставляемые Авраамом, выполнить будет на самом деле сложно поскольку они представляют собой не просто и не только примитивный набор для проверки мастерства и умения мага.
Если бы С. Л. МакГрегор Матерс, кроме перевода французского манускрипта с описанием магии Абрамелина, в результате чего она стала доступной всем тем, кто интересуется магией, не сделал бы для человечества ничего большего, то и тогда он был бы достоин высшей благодарности за свой труд. От себя могу лишь добавить, что перевод Матерса сделан великолепно, он последователен и логически связан, написан простым, но ярким языком и, кроме того, полностью передает мысли средневекового автора. Исключительно благодаря высокой значимости и ценности этой книги я предоставляю здесь читателям ее краткое содержание и описание содержащихся в ней операций.