Древо миров
Шрифт:
— Ну нет! — звонко рассмеялась его спутница. — Сынишке это еще не по силам. Просто навел морок, сыграв заодно с л окапал ами: те — то тоже козлами прикинулись. Скажу тебе, Конн, а ты запоминай, авось пригодится. Если кто станет опутывать тебя страхом, не противься. Многие плетут сети, подобные паутине: если накинут, не дергайся понапрасну, паучок только того и дожидается. Посмотри, кем он хочет казаться, и стань для него страшнее, чем он для тебя. Ярл это смекнул, потому и подрал когтем кое — кому задницу… Ты хочешь спросить, правда ли он сын мой? Самый что ни на есть. Не всегда же я была такой старой уродиной, какой ты меня в избе видел, Великий Таркинай
Она снова весело рассмеялась.
Деревья поредели, впереди чувствовалось приближение большого открытого пространства.
— Так что же случилось с Ярлом? — спросил король.
— Не знаю, пока не знаю. Придется опять курить эту вонючую трубку с пыльцой гриба охму. Мрачный грибок, ничего не скажешь, не то что конопляные листики… Или вот она, моя ненаглядная Дунгур!
И Мараэль нежно погладила между рожек бежавшую рядом косулю.
— Ярл изменился после встречи с вами, — продолжала лесная дева, — не внешне и даже не внутренне… Дух-хранитель при нем, но он обеспокоен и не хочет сказать почему. Пока ты плаваешь за своей возлюбленной, я попробую его разговорить, но боюсь, ничего не получится: уж если дух-хранитель уперся, его и воловьей упряжкой с места не сдвинешь. И еще что-то произошло с палицей Таркиная. Она утратила часть своей силы, теперь ей долго придется пролежать на холме Ареса, пока сила не восстановится. Я подумала, что виной твой спутник, рыцарь Железная Рука, но духи-помощники сказали, что он ни при чем, все дело в Ярле. Задал задачку сынишка, а?
Если бы мог, Конн подивился бы тому, что Мараэль говорит обо всем этом легко и весело, словно о вещах второстепенных, но вместе с беспокойством он утратил и возможность удивляться. Деревья шумели над головой так мирно, тени листьев так приятно холодили лицо, мелкие птицы спокойно смотрели на них бусинками глаз, не делая попытки улететь, а свежий воздух был напоен столь упоительными ароматами, что все тревоги мира, который он оставил где-то в необозримой дали, за Огненной Скачкой, за порогом времен, казались сейчас мелкими и ничтожными. Затеряться в этом лесу, упасть на сочную молодую траву и долго смотреть в высокое синее небо…
— Хорошо бы, — откликнулась его мыслям лесная красавица, — да нельзя. Боги создали нас существами из плоти и крови, тяжелой плоти и горячей крови, они — суть наши оковы… До поры до времени, конечно, но путь свой на земле каждый пройти обязан до конца.
Конн и сам знал об этом, просто знал, как знают, кто твой отец и кто мать и в какой стране ты родился. В Тарантии бунт, его невеста ранена, быть может, смертельно… Сердце Аримана, таившееся сейчас в перстне на его пальце, утратило свое могущество. Да Дергу, брегону с таинственного острова Фал ль, оно больше не понадобится, мертв брегон… Остается попытаться спасти девушку, вернуться в Аквилонию и разгромить бунтовщиков… Или погибнуть.
Эти мысли пронеслись где-то вне сознания, словно легкие облачка по летнему небу. Все это неважно, совсем неважно… Но надо идти и делать то, что должен. Надо плыть по неведомой реке, искать неведомо где Эльтиру, которая, быть может, не хочет, чтобы ее искали…
Деревья кончились. За ними стеной стояло яркое золотое сияние. Только оно, и ничего больше.
— Похоже, здесь мы расстанемся, — сказал Конн, хотя представить не мог, можно ли идти дальше.
— Это не стена, — отвечала Мараэль, — это птица Хан-Херети.
Тут Конн увидел птицу. Была она совсем небольшая, с гордой шеей и пернатой головой, с томными
Золотое сияние оказалось распущенным хвостом птицы Хан-Херети. Мараэль что-то шепнула, перья сложились, и птица взмыла вверх — хвост летел за ней, словно огненный след за блуждающей звездой.
Впереди простиралась равнина, расчерченная на ровные квадраты желтыми полосами каналов. Ближайший из них прямой чертой отделял опушку леса, где стояли Мараэль и Конн, от огромного пространства, убегавшего к окоему.
Вода была желтоватой, но чистой и прозрачной. В ее толще, словно внутри стекла, не было видно ни рыб, ни водорослей. Вода не журчала, она спокойно и едва уловимо для глаза перемещалась. Берега канала поднимались над ее поверхностью едва на ладонь и казались вытесанными в гладком граните, хотя лесная трава доходила до самой кромки и даже слегка нависала над водой, бросая вниз бледные тени.
Конн склонился над этим странным потоком и опустил руки. Он нё почувствовал прикосновения к воде, даже когда погрузил ладони в ее толщу. Рябь плавно и лениво расходились по поверхности кругами и затухала у самого берега.
Он выпрямился, поднеся сложенные вместе ладони к губам. Струйки сочились между пальцами и падали на траву — медленно, слишком медленно… Сладковатый, дурманящий запах ударил в ноздри, захотелось пить…
— Ты и вправду решил здесь остаться? — услышал он звенящий голос Мараэль. — Один глоток — и тебе не захочется возвращаться. Это Вода Забвения, король…
Вороны издали хриплый, предостерегающий крик.
Конн разжал ладони — желтоватые струйки медленно и без всплеска вылились обратно в канал. Он стоял и смотрел на равнину, где посреди аккуратных зеленых квадратов росли огромные деревья. Корни ближайшего из них узловатыми кряжами выступали из земли в каких-нибудь двадцати локтях от его ног, сразу за желтой водой. Дерево было столь велико, что его крона терялась в синеве безоблачного неба, но этот исполин странным образом не заслонял вида: сотни, тысячи таких же деревьев росли на равнине, вздымая ветви на невообразимую высоту. Конн видел их как бы с нескольких точек одновременно — и снизу, с опушки, на которой стоял, и сверху, с птичьего полета, и даже изнутри стволов: там, во влажных толщах, было проложено множество извилистых темных ходов.
— Что это? — прошептал он одними губами.
— Ты видишь перед собой место, именуемое Перекрестком Миров, — отвечала Мараэль. — Каждое Дерево — целая Вселенная, ее стержень и опора. Мириады созданий обитают там — от корней до кроны, от Нижних Пределов до Небесных Чертогов. Многие из них умеют перемещаться по Древу, но лишь избранным дано увидеть сразу множество стволов. Ты — один из них…
— Что я должен делать?
— Одно из Деревьев — стержень и опора нашего мира. Под его корнями начинается Темная Река, по которой тебе следует плыть на поиски Эльтиры.
Конн прикинул расстояние, отделяющее его от ближайшего зеленого квадрата, ограниченного желтыми полосами Воды Забвения.
— Пожалуй, я мог бы перепрыгнуть этот канал, — сказал он, — но как найти нужное дерево?
— Не забывай, что ты покинул мир привычных измерений. — Провожатая подобрала в траве небольшой камешек. — Смотри!
Она бросила камень по направлению к ближайшему стволу. Сначала тот летел по прямой, но, достигнув пространства над каналом, вдруг изменил направление и медленно поплыл вслед за потоком в десяти локтях над ним.